Попаданец

Что и говорить, Каин оказался прекрасным учителем: гонял нас от рассвета до заката, выжимая все соки. В моём мире он бы точно не потерялся: устроился бы инструктором по холодному оружию к легендарным «морским котикам» или в нашу далеко небезызвестную «Альфу», таким ребятам всегда рады.
Заострять внимание на тренировках не буду, но кое-что расскажу. В первое же утро Хани пришла докучать, заявив, что тоже желает чему-то научиться. После долгих упрашиваний Душегуб сжалился и дал возможность. К вечеру девчонка уже хотела увильнуть, но было поздно — он уже взялся за неё всерьёз. Каин прекрасно понимал, что уровень подготовки у рыжей не такой высокий, как у нас с Фонарём, и делал ей поблажки, не допустив к спаррингам, зато обучил швырять ножи, в то время как мы рубились на затупленных мечах (хозяин любезно разрешил пользоваться заготовками). Поначалу мы подшучивали над ворчливой подругой, но недолго, выяснилось у неё талант. Коваль с Каином подобрали ей оружие по весу, и дело пошло как по маслу. Что до нас с Жорой, то к третьему дню мы уже научились «правильно» двигаться в бою, по крайней мере, были близки к идеалу одноглазого, а уже к пятому впервые услышали долгожданную похвалу:
— Молодцы, теперь я могу за вас не бояться во время сражения.
— А были опасения? — выпятив грудь, спросил Жора.
— Да, что в штаны нагадите! Не выношу вони, — ядовито заявил Каин.
Как кузнец и говорил, на пятый день были готовы доспехи. Лазурный металл красиво блестел на солнце, переливаясь под его лучами, точно морская вода. В комплект вошли: кольчуга, поножи, наручи, кираса, перчатки, закрытый шлем, треугольный щит и дубина.
— Разве речь шла о дубине, а не о мече? — полюбопытствовал Душегуб, рассматривая острые шипы.
— Чем тебе не нравится дубина? Отличная штука! Два мечника у вас в отряде уже есть, — возразил творец. — К тому же, барон обладает богатырской силой и сможет крушить ею хорошо защищенных противников, с которыми мечом-то и не повоюешь толком.
Каин молча согласился, а что ещё оставалось, дело ведь сделано, не ссориться же теперь? Жора не мог нарадоваться: идиотская улыбка не сходила с его лица минимум четыре часа. Хани с трудом уговорила Фонаря снять доспехи на ужин, подозревая, что он готов и ночевать в броне. Стоит заметить, что подруга и сама недалеко от него ушла: она не выпускала из рук подаренную феей сумочку бледно-бежевого цвета ни на минуту, удивляясь, как же легко в неё влезают габаритные вещи. Ещё одно, я совершенно забыл упомянуть о важном событии, произошедшем в нашем лагере: отношения парочки стремительно развивались, теперь они даже ночевали в одной комнате. Почему гордая Хани так скоро сдала позиции? Не стоит осуждать рыжую, причина тому была и довольно весомая. Узнав о непристойных предложениях кузнеца, скандальная девушка решила обозначить территорию, пойдя на столь серьёзный шаг. Интересно, а как вы бы поступили на её месте?
В последний вечер просто общались: сидели во дворе на широкой лавке возле костра, попивая горячий чай с мёдом и овсяным печеньем (закончив с латами, талантливый хозяин встал у печи и приятно удивил).
— Завтра утром отправимся в путь. Лаванда, ты с нами поедешь в земли данков?
— Шутите? Я к этим разжиревшим крысам ни ногой, но спасибо за приглашение, господа. Лучше погощу с недельку у Коваля, а там видно будет. Может, заедут купцы или рыцари, которым со мной по пути.
— Из Алькасара действительно должны прибыть со дня на день, — кивнув, заявил кузнец. — Молодой Фредегар заказал дюжину комплектов из мифрила. Скорее всего, для личной охраны, на обычных солдат так не раскошеливаются. Кстати, Каин, хотел спросить, как тебе в деле серебряный меч? Много ли упырей и вурдалаков успел зарубить?
— С десяток точно. А что по поводу меча — отличное оружие. Правда, тяжеловат немного, но об этом ты предупреждал изначально. Почему решил спросить?
— Я ещё один выковал, когда бездельем маялся. Сейчас покажу.
Не дожидаясь ответа, он отправился в кузню, вернулся уже с клинком. Что и говорить, у парня золотые руки, попалась бы ему ещё путёвая баба, которая вправила бы мозги, то цены бы ему не было. Меч поражал своей красотой: длинное холодное лезвие было заточено безупречно, таким можно тонкий лист на две части разрезать; покрытая черной кожей изящная рукоять подходила больше шпаге или рапире, чем мечу, за счет двух защитных дужек, они тянулись от широкой крестовины, напоминавшей крылья летучей мыши, к массивному набалдашнику. Кстати о последнем, кругляш был выполнен в виде черепа с открытым ртом. Он будто смеялся, предрекая смерть врагам.
— Посчитал, это будет забавно, а вышло устрашающе, — пояснил задумку кузнец.
— До ужаса устрашающе, — согласилась Хани.