Попаданец

Вот это гуля! — присвистнул я.
— Готов поспорить, будь я без шлема, он расколол бы её, как грецкий орех, а вам бы пришлось бросить моё бездыханное тело, — скулил Фонарь.
— Что-то понесло тебя, дружище.
— Жаль, у меня нет магического посоха, — заявила кареглазая, — помогла бы справиться со страданиями в два счета, а так придется ждать, пока сама спадёт.
— Почему нет посоха? Есть! — вмиг оживилась Хани. — Сейчас из сумки достану, глянешь.
Порывшись хорошенько, она извлекла военный трофей. Аша отступила на шаг назад.
— Ты чего? Не бойся, он не кусается.
— Это же посох отца, откуда он у вас взялся?
— Маг, напавший на нас в Дальней деревне, обладал им, — объяснил я. — Жора признал в нём племянника Мутнодума, некоего Вильтора. Прыщавый такой молокосос. Видала его?
— Он носил красную мантию?
— Да, это точно он.
— Заблудшая душа, попавшая под дурное влияние. Что же с ним сталось?
— К сожалению, он погиб.
— Убили его? Зачем? Разум его был одурманен! Какие же…
— Да не мы! Не мы! Остынь. Хотели допросить, но не успели — подлый Рифус исподтишка всадил в него стрелу.
— Мы подозреваем, старый советник не чист на руку, а может и ещё кто, — дополнил Фонарь.
— Всё возможно, Искар отправил далеко не одного гонца в Алькасар за время моего пленения, — бережно взяв посох из рук Хани, заявила юная колдунья. — Чтобы обвинить такого могущественного человека, как Мутнодум, нужно иметь неопровержимые доказательства вины, иначе без разговора отправят на плаху.
— Значит, будем искать.
— Так, дорогие мои, все вопросы откладываем на потом, а то пока всё решим — еда остынет, — побежав к котелку, по-хозяйски распорядилась рыжая.
Мы послушно уселись на траву, спорить со скандальной ворчуньей, когда она в образе заботливой кухарки не посмел никто. Похлёбка вышла отменная: мясо, картошечка, морковка, лучок да специи. Вроде бы всё просто, но вкусно же. Похвалив Хани, Аша с энтузиазмом взялась за шишку Георга. Думаю, здоровяк на всю жизнь запомнил этот день. Почему так? Терпение, господа.
— Ой, мамочки! — вскричала волшебница после первого заклятия.
Рыжая свалилась в обморок от ужаса, а я машинально треснул себя ладонью по лбу. Уши нашего подопытного выросли до размеров спутниковых тарелок. Фонарь медленно ощупал результат, подёргал за локаторы, не поверил, что такое возможно, и для убедительности ещё раз подёргал.
— Зато шишка ушла, — не удержался я, хихикнув. — Точно и не было никогда.
— В два счета говоришь? А ну верни обратно мои уши! — отчаянно закричал Жора.
— Сейчас, сейчас!
После второй попытки к облику белобрысого друга добавились мясистый пятачок зелёного цвета и копыта вместо ног.
— Опять не то.
— Да что же это такое!? — сопровождая речь жутким похрюкиванием, завопил он. — Ты решила поиздеваться надо мной? Что же я тебе плохого сделал? Чем обидел?
— Не сердись, в третий раз обязательно получится, точно-точно.
Как бы не так, Георг что только на себе не примерил. Был у него и длинный хвост, и заячья губа, и устрашающие рыбьи глаза в комплекте с чешуёй и плавниками, и огромные клешни вместо рук, и гвоздь программы — мерзкое индюшачье ожерелье на шее, последнее даже мне смешным не показалось. Когда уже несчастный окончательно поник, смирившись с жесткоим ударом судьбы, Аша наугад буркнула заклинание, вернув рыцарю нормальный вид. Наш парень ощупывал себя минут пятнадцать (некоторые части тела дважды, а то и трижды), только окончательно убедившись, что всё на своих местах и лишнего ничего нет, он с облегчением выдохнул, а мы тем временем привели в себя Хани.
— С Жорой всё нормально? — первым делом спросила она.
— Да, прыгает, как козлик от радости. Никогда бы не подумал, что ты такая трусиха.
— На вас бы посмотрела, милорд. Как представила, что он с такими ушами навсегда останется, так поплохело, что не передать словами. Я же, наверное, люблю этого оболтуса. Ну, вот опять начинается…
— Не падать в обморок, солдат! — рявкнул я. — Всё уже нормально, команды распускать слюни не было.
— Слушаюсь, товарищ сержант!
Девчонка быстро поборола разыгравшуюся фантазию и, получив очередной приказ, поспешила собирать вещи в путь. Поскольку лошадей в нашем малочисленном отряде насчитывалось лишь трое, то Аша уселась со мной на Крикуна. К моему удивлению, норовистый питомец не ворчал, когда она забиралась, а вот почувствовав в седле меня, он недовольно фыркнул. Быстро же он променял своего кормильца, хотя я его особо не осуждаю — на месте вороного поступил бы точно так же.

Погода выдалась что надо: солнце приятно грело в спины, но при этом жарко не было, лёгкий ветерок обдувал, придавая