Попаданец

взять Чирикало, а уж потом соваться в замок. Получалось, у нас есть золото, но связать его с чародеем было крайне сложно. С такими обвинениями нас самих повяжут. Коля, включай мозги, ты хоть и не следователь, но думать-то, как действовать в подобных ситуациях, тебя в университете учили!
— Предлагаю обыскать комнату Мутнодума, а вдруг он не успел перепрятать флаконы, — вымолвил я. — Маркиз приехал вчера или ночью. Пригласим достопочтенного Хариеша, чтобы не считал, что мы их подкинули, и будем искать вместе.
— Это ид-д-дея. Но лучше в его лаб-б-боратории посмотреть.
— Согласен, — кивнул сын Седрика. — Старец проводит там гораздо больше времени, чем в покоях.
Хариеш был не против обыска, и немудрено: он казался настолько уверенным в преданности Мутнодума короне, что видел в этом лишь плюсы, которыми можно будет похвастаться перед судьями.
Конечно, рылись в вещах чародея не мы, а подконтрольная регенту стража. Правда, претензий к ним не было, да и наблюдать никто не мешал. Моя банда в полном составе, включая любопытную Тетёху, ходила с важным видом по богато обставленной комнате советника. К радости Хариеша, здесь мы ничего не нашли и переместились в лабораторию, о которой ранее упоминал Бздитус. Сорвали джек-пот, не напрягаясь: эликсиры с алой жидкостью стояли на самом видном месте, а рядом с ними лежал массивный железный ключ. Увидев его, толстый регент побледнел.
— От хранилища, — злорадно усмехнулся Фредегар.
— Но откуда? Копейберг предоставил нам свой.
— Дядя, а не делал ли ты копий?
Толстяк не ответил. Аша открыла один из флаконов — в носы сразу же ударил характерный запах крови, такой ни с чем не спутаешь.
— Без сомнения, это то, что мы искали.
Ещё полчаса назад Фредегар ходил чернее тучи, а Хариеш сиял, будто солнце. Теперь же они поменялись местами.
— Это ничего не доказывает, — неуверенно произнёс регент.
— Большой суд решит! — злорадно улыбнулся сын Седрика.

В первую очередь занялись моим внешним видом — Фредегар хотел, чтобы я предстал перед судьями как подобает графу. Сначала меня хорошенько выкупали. Пока я боролся с двумя пожилыми тётками с жесткими мочалками в руках и решимостью в глазах, Фредегар отправил слуг к Лаванде, и уже через час она прилетела с новеньким костюмом. Черный с серебром, он прекрасно сел на меня. Кроссовки пришлось поменять на сапоги. Скрежеща зубами, согласился. Отметил, что в этот раз мне было намного удобнее, чем в прошлый. Хоть мозолей не натру и на том спасибо.
— Я усовершенствовала кое-что после твоего прихода, — призналась она.
Поджав губы, я благодарно кивнул, довольная фея улыбнулась в ответ. И это всего один день наедине с моими вещичками. Хрупкая портниха-сапожник косила бы в нашем мире миллионы долларов, работая в Париже, Милане или Нью-Йорке. Не успел толком поболтать с Лавандой, как меня усадили стричься.
— Ник, время! — напомнил Фредегар. — Мы должны всё успеть!
Прибежал худенький парнишка. Глаза подведены черным карандашом, лицо нарумянено, крашеная в черный цвет челка зачесана набок, как у небезызвестного немецкого фюрера. Он представился, но имя я пропустил мимо ушей, уж больно удивился заявлению, что он королевский парикмахер. Думал, они только в нашем мире выглядят не пойми как. Ей-богу, не будь у него над губой тоненьких щегольских усиков, подумал бы, что девчонка, настолько женственным он казался.
— Ух, работы непочатый край, но ничего, сейчас мы сделаем из вас модника, достойного Алькасара! — запел парикмахер елейным голосочком.
Он встал позади кресла и провёл рукой по моим волосам, они моментально встали дыбом. Батюшки! Я почувствовал дрожь в коленках — не хотелось превратиться в такое же пугало.
На этом мой кошмар не закончился: он открыл чемоданчик, который я сначала не заметил. Готов поклясться, столько косметики не у каждого профессионального визажиста найдётся.
— Не нужно! Не нужна, Ваша Милость! — взмолился я, глядя на Фредегара. — Давайте чуть-чуть укоротим и побреем, а? Я же всё-таки наёмник, а не сладкий мальчишка.
Парикмахер оскорблёно уставился на Фредегара, тот решил:
— Прутикец, наверное, граф Ник прав. Люди видят в нём сурового воина, рубящего чудовищам головы, а не богатого придворного с помадой на губах. Обойдёмся малым.
— Жаль. Чувствую, муза сегодня со мной, — расстроено вымолвил творец и с силой захлопнул чемоданчик.
К счастью, при всей его жеманности и творческой тяге сделать из меня нечто, он проявил профессионализм и удержался. Результат мне понравился — парикмахер отработал идеально. Сейчас бы фотоаппарат, чтобы сфоткаться на память, но чего нет, того нет.
К вечеру мы несколько раз отрепетировали,