Попаданец

что и как я должен сказать на суде. Фредегар беспощадно заменял непонравившиеся слова, следил за ударением и интонацией, желая добиться от меня (далеко некрасноречивого) максимума.
— Помни, судьи должны поверить каждому твоему слову! А главное, толпа должна поверить каждому твоему слову! — наставительно твердил он. — Мутнодум не будет стоять молча, как беспомощный истукан, он будет защищаться, стараясь сделать из тебя всеобщее посмешище! Ты ведь не хочешь стать посмешищем, Ник?
— Конечно, нет!
— То-то же!
Да, легко ему говорить, у меня-то не было учителя по риторике с малых лет или, как его называли здесь, мастера ораторского искусства. Фредегар пытался избавить меня от въевшихся в каждое предложение паразитов типа «э-э-э», «ага», «ы-ы-ы» и «ну». Давал советы:
— Пойми, лучше говорить замысловато, словно мудрец, чем как простая деревенщина.
С этим сложностей у меня не возникло, достаточно было вставить в предложение пару словечек из моего родного мира, и речь звучала непонятно, а главное, загадочно для остальных.
Наконец наступило время Большого суда. Выяснилось, для Алькасара это самое настоящее шоу. Как и на празднике Огня, посреди площади установили высокие трибуны для знати и сцену с десятью мягкими стульями. Семь для судей, одно для обвинителя, то есть меня, одно для вызывавшихся свидетелей, если таковые вообще будут, и одно для подсудимого, который в то же время являлся и адвокатом самому себе. Надо бы им подсказать некоторые моменты, как только появится возможность. Позади судей, в первом ряду должна разместиться высшая знать во главе с Хариешем и Фредегаром. Жители и гости столицы толкались внизу, пытаясь пробиться поближе к действу. Равнодушных не было — слух о предательстве Мутнодума уже успел распространиться по улицам города.
Моя команда и Фредегар стояли на сцене, когда из замка выехали регент и советник. Их охраняла конница в три кольца, но даже такая защита не спасла Мутнодума от точных попаданий — подгнившие помидоры летели в старика со всех сторон, благо мантия была красной и следы несильно бросались в глаза. На секунду мне даже стало его жаль, но лишь на секунду, я вспомнил, сколько горя двуликий маг принёс Аше, и мне захотелось разорвать его на множество мелких кусочков.
Взойдя на сцену, Хариеш дружелюбно поприветствовал собравшийся народ, уверяя, что всё это из-за глупости племянника, но ответом послужило лишь недовольное «фу». Регент в сердцах выругался. Фредегара это забавляло, он радовался первой победе над дядюшкой, пускай и незначительной.
Пришло время показаться судьям из народа. На сцену один за другим поднялись трое. В глаза бросился однорукий мужчина средних лет. Ростом за два метра, суровый взгляд из-под густых бровей, страшный шрам на подбородке, без сомнений, это вояка Бейнит. Из-за его широкой спины появился мелкий оборванец в грязных лохмотьях с хитрыми глазами и саркастической улыбкой. Хотя с последним я погорячился — вряд ли улыбкой можно назвать рот без половины зубов, а те, что имелись отливали не белоснежно-белым, а черным цветом. Но ему было наплевать на мои мысли: он припрыгивал и махал зрителям рукой, те отвечали хохотом. Этакое нелепое западло по имени Божми. Замыкал тройку смуглолицый пузан в халате, расшитом золотыми нитками. Тут тоже вопросов не возникло — Чуква. Проклятье, я уже виделся с этим купцом, он приходил с дружками после заключения контракта с феей. Кажется, предлагал перебить цену, но я его грубо отшил. Ох, знал бы куда упаду, подложил бы соломы. К несчастью, Чуква меня тоже узнал, да и не мог не узнать — я ведь единственный на Тутуме владелец агентства наёмников. По плутоватой ухмылке я понял — добра не жди. Возможно, наша кампания была проиграна ещё до начала, но я не собирался опускать руки без боя.
За тройкой из народа последовали остальные судьи. Их представлял человек в тёмно-синем костюме. Он довольно долго перечислял все имеющиеся титулы и звания, вызывая скуку у простого люда. Большую часть я не запомнил, поскольку разволновался или ещё по какой причине, так что опишу вкратце. Старший начальник стражи — Жадок Свинтус. Скользкий с виду тип, судя по черным мешкам под глазами, страдавший болезнью почек не первый год. Над ним возвышался статный парень с идеальной осанкой и вызывающим взглядом, одет в стальные латы, здесь и ослу понятно — маршал Вилонос. О прогнившем до мозга костей Пустозвоне я был наслышан от Георга, но в жизни он казался ещё неприятнее, чем в воображении — сгорбленный мужичонка неопределённого возраста с кривой ухмылкой на лице, большие залысины визуально увеличивали и без того немалый лоб с огромной не то родинкой, не то бородавкой посредине. Одет в элегантный костюм пурпурного цвета, в