Попаданец

Анжус. — Ему нужна была кровь русалок, в обмен он обещал двадцать мешков с золотом!
На этом маги прервали сеанс. Обессилили ли они или просто не захотели усугублять положение советника дальше, непонятно, но услышанного было и так достаточно для подписания приговора. Я положил остатки грозной ведьмы обратно в сумку Хани, думая, что нужно не забыть хорошенько вымыть руки, когда всё закончится. Я продолжил:
— Принц Хариеш подтвердит, ключ от королевского хранилища мы нашли вместе с флаконами в лаборатории. Ни казначей, ни околдованная стража невиновны. Требую отменить приговор, вынесенный им ранее.
Мутнодум перевёл взгляд на толстяка, тот опустил голову.
— Мне жаль, но это так.
Враг был разбит, но на этом я не остановился: обвинения посыпались одно за другим. В основном я давил на предательство короля Седрика и покушение на Фредегара. Ни то, ни другое доказать было невозможно, но это уже не имело значения. Дальше пошли требования, которые поддержал простой люд. В первую очередь, мы желали восстановить доброе имя Леонарда и освободить из заточения его сторонников. На вопрос, где удерживают старика, колдун в красном безразлично пожал плечами. Промолчал он, и услышав обвинение в смерти Ведила. Народ негодовал, желающих повесить советника без промедлений становилось всё больше и больше. Я чувствовал, как уничтожаю его, но радости мне это не приносило. Никогда в жизни мне бы не хотелось выступать в подобной роли ещё раз. Грязная работа. В конце моей речи Божми не удержался и пропел в адрес Мутнодума непристойный куплетик собственного сочинения. Люди злорадно засмеялись.
Волшебнику предоставили возможность оправдаться, но он пренебрёг ею. Закрались подозрения, что судьи куплены и Мутнодума оправдают. На этот случай можно поднять людей и попытаться устроить переворот, но чем всё закончится? Пока моя фантазия играла с вариантами, суд продолжался.
— Пускай судьи вынесут приговор, — объявил герольд, как только страсти утихли.
Первым взял слово высший светлый. Он поднялся с места, подошёл к Мутнодуму.
— Грехи твои не знают прощенья. В редких случаях светлые принимают подобные решения, но ты не оставил выбора: виновен!
Толпа зааплодировала старику. Сразу же за ним высказался Бейнит:
— Виновен!
Всего лишь одно слово, но сколько в нём было лютой ненависти к Мутнодуму. Двое из двух — осталось набрать столько же голосов. Фредегар выпятил грудь вперёд, а Хариеш закрыл ладонями лицо, точно плаксивая девчонка. Правда, он немного оживился, услышав Вилоноса.
— Невиновен! Граф Ник лжец и фокусник, он всё это выдумал, а голова ведьмы не настоящая, маги в сговоре с ним…
Продолжить ему не дали: в латы полетели гнилые овощи, лошадиный навоз и камни. На удивление умельцы швыряли метко, и все снаряды попали прямо в цель. В итоге маршалу пришлось спрятаться за насиженное место. Желая поучаствовать в наказании, Божми вскочил со стула и что есть мочи врезал ногой под зад Вилоносу.
— Виновен! — убегая от обезумевшего от злости рыцаря, вскричал нищеброд.
Чтобы уйти от острого меча маршала, Божми пришлось спрыгнуть со сцены и скрыться в толпе. Вилонос негодовал, грозя клинком, но лезть к разъярённым жителям Алькасара боялся.
— Что же не идёшь, а, Хитронос-Вилоотброс? — обзываясь, смеялся нищий.
Следующим высказался представитель дворянства.
— Невиновен! — небрежно махнув рукой в сторону подсудимого, вымолвил Пустозвон.
Спустя мгновение перед ним, будто нерушимая стена, выросли два телохранителя со щитами в руках. Как ни старались выказать своё недовольство горожане, ничего не получалось. Я видел, как дворянин подмигнул Хариешу, тот кивнул в ответ. Значит, сговорились голубчики. Настала очередь Чуквы.
— Советник невиновен! — неожиданно для всех, но не для меня, заявил купец. — Здесь нужно судить графа за клевету, а не достопочтенного Мутнодума!
В него не летело ничего, никто не мог понять, почему обычно справедливый Чуква, так поступил. Как низко! Банальная месть перечеркнула все старания.
— Эх, поспешил я, братцы, — послышался из толпы расстроенный голос Божми. — Вот он настоящий предатель! За сколько продался, пирожок с мясом? Хотя с каким же ты мясом? С навозом!
— Продался! Продался пирожок с навозом! — ещё долго голосили люди.
Последнее слово за Жадоком, тут и к гадалке не ходи. Ещё немного и Фредегар упадёт от отчаяния, а воспрявший духом Хариеш будет плясать на его груди лезгинку. Мутнодум же сидел, задумавшись, будто шахматист во время решающей партии. Понимая, кому служит старший начальник стражи, люди принялись заранее выкрикивать оскорбления в его адрес. Жадок неспешно поднялся во весь