как солдат перед генералом.
– И вот тебе первое королевское задание, – улыбнулся мэтр доброй улыбкой. – Привезешь эту девушку во дворец, понял? Все равно ведь тебе в академию ехать.
– Я их провожу, мэтр, не беспокойтесь! Доставим в лучшем виде, – благодушно пообещал Осталидан.
– Отлично, поехали! – Симерин снова сел в мабезкон и захлопнул дверцу.
– Нет, а как же… – подала голос бабушка.
– Очки надень и куртку, – грубо перебил Тир, повернувшись к пассажирке.
Бажена с ужасом посмотрела на огромные круглые очки комбайнера-семидесятника и возмутилась:
– Ленивые мужики! Машину нормальную изобрести не можете! Как эту страсть на лицо надевать? Хотя бы лобовое стекло установили и крышу как в кабриолете.
– Стекло хрупкое, – автоматически возмутился Тир. – Большая площадь магическому укреплению не поддается, только очки.
– Вам бы только отговорки искать, мужчины! Магия при чем? Если проклеить несколько слоев, то стекло прочное становится и при ударе не разлетается на осколки.
Два мага удивленно уставились друг на друга. У обоих в головах шевелились шестеренки.
Ай да, бабушка, ай да молодец! Уже прогрессорством занялась, как приличная попаданка из моих книжек. Чтобы эту умную блондинку не оставили здесь мне в нагрузку, после очередного нелицеприятного эпитета в адрес мужчин, я помахала рукой и напомнила:
– Вас король ждет. Везите сестрицу аккуратно, не растрясите. Бажена очень ценный пассажир.
Мабезкон фыркнул, подался вперед, лихо развернулся и покатил из Улесья. Бабушка, пытаясь напоследок дать мне ценные указания, успела выкрикнуть только: «Апполи…» и все. А нечего было ребенка таким длинным именем называть!
* * * * *
Народ стал расходиться по домам. Я постояла немного, глядя вслед магической машинке и боясь пошевелиться, чтобы не сглазить. Освальд решил, что грусть-тоска меня съедает и приобнял за плечи.
– Не печалься, скоро увидитесь.
– Она уехала! Уехала, уехала, – я запрыгала на месте и захлопала в ладоши. – Ваш маг настоящий волшебник. Он сумел увезти Бажену! Уехала, уехала, уехала…
– Эк она тебя достала, – от души рассмеялся староста и подмигнул Освальду: – Ну ладно, дети, сегодня собираемся, а завтра в дорогу. Первое задание выполнять.
– Спасибо, папа, – обрадовался парень и побежал в дом.
Папа? Что-то на папу двадцатилетнего парня Осталидан не тянул. Сохранился хорошо, что ли? Тогда Санажана скорей всего мачеха. На вид ей около тридцати. То есть Освальд сын старосты? Наверное, приемный. Так вот почему его из дома не гнали – он в нем живет! Я хихикнула.
– Мне собирать нечего, все свое ношу с собой, – похлопав по сумке рукой, доложила я. – Пойду по деревне пройдусь, можно?
– Конечно, деточка, погуляй, – кивнул староста и отправился в дом.
Я поморщилась от снисходительного обращения практически ровесника, и пошла по дороге. Солнце еще не закатилось, люди занимались своими делами, обсуждая последние события. Пахло свежими опилками.
Я смотрела по сторонам, все было хорошо, спокойно, умиротворенно. Но какое-то странное чувство, на уровне подсознания, начало терзать душу. Вроде деревня как деревня. Дома, огороды, собаки лают, но что-то непривычно цепляло глаз или чего-то, наоборот, не хватало. Что-то было не так в этой деревне, не соответствовало моим представлениям и привычкам. Но что? Женщины, мужчины, дети. Кстати, назвать деревенских жителей бабами и мужиками язык не поворачивался. Слишком они были молоды.
Точно! Вот оно! Дети, женщины, мужчины, а старики где? Где убеленные сединами бородатые старцы с посохами? Где согбенные старушки, греющие старые косточки на лавке возле дома? Это же неизменные атрибуты любой деревни! Куда делись все старики? Да и просто людей в возрасте, лет шестидесяти, не видно. Они их здесь что уничтожают? Государство так уклоняется от уплаты пенсий? Или их скармливают тварям?
От невероятной догадки меня охватил ужас. На спине выступил холодный пот, руки заледенели. Даже существование каких-то тварей я восприняла спокойно, но это! Как же так можно? Стариков надо уважать, это наша гордость, совесть, мудрость, история. Как бы я не относилась к своей деспотичной бабушке, но не бросила бы никогда. И если бы она не помолодела, тащила бы на своем горбу через поле с колосками!
Я закусила губу, продолжая идти по дороге и пытаясь найти хоть одну старушку. Может быть, их из дома просто не выпускают? Но старых людей не было нигде! Ни в одном окошке.
Я развернулась и, стараясь не сорваться на бег, быстро пошла к дому старосты. Задам вопрос в лоб и будь что будет. Надо же знать, какая участь ожидает, если доживу до преклонных лет. Мама
