вас будет по два часа занятий на полигоне. Всем понятно? От усердия, с каким вы будете заниматься, зависит, получите ли вы меч вместе с дипломом. Линария, тебя тоже касается.
– Конечно, мэтр, – согласно кивнула, – с этим попаданием я себя немного запустила.
– Хочешь сказать, что ты раньше занималась? – удивился кузнец, окидывая мои «девяносто-шестьдесят-девяносто» заинтересованным взглядом.
– Девушки должны следить за фигурой. Я бегала по утрам и ходила в фитнес клуб, – гордо сообщила, вспомнив, как приходилось бороться с бабушкой, которая не пускала в клуб просто потому что привыкла командовать, а по утрам всплескивала руками и называла «чисто дурочкой». Девке тридцать лет, а она все бегает, ну чисто дурочка!
– А какие фигуры у ваших мужчин? – поинтересовался мэтр Дорг и хвастливо расправил плечи.
– Это зависит от их подготовки. Есть и такие как вы, только они целыми днями из спортзала не вылезают, – рассмеялась я и решила придать весомость своей родине. – В моем мире любят заниматься спортом. Наш девиз: в здоровом теле – здоровый дух!
– Отлично! – мэтр уважительно покачал головой. – Не возражаешь, если это станет и нашим девизом?
Конечно, я не возражала. Дорг объяснил нам, где находится раздевалка, в каком виде мы должны появляться на занятиях и отправил переодеваться.
Раздевалка меня поразила тем, что в отдельных кабинках для переодевания вмещался душ, а возле высокого шкафчика стоял освежитель. То есть потренировался, кинул потную одежду в освежитель, а на следующий день достал все чистенькое. На двери одной из кабинок висела табличка с моим именем, на полочке лежал комплект одежды и обувь моего размера.
– Это что, не поняла, – я выглянула из-за двери. – Кроме меня здесь никто переодеваться не будет?
– Конечно, нет, – громко пробасил издалека мэтр Дорг. – У каждого персональная кабинка и освежитель. В нашей академии никто не теснится.
– Класс! – я быстро переоделась, присела перед синей коробкой и, действуя по старой схеме, принялась жарко нашептывать льстивые словечки и обещания холить и лелеять. Порция подхалимства досталась и амулетам в душевой.
– Хватит копошиться, все на выход, – приказал мэтр и погнал группу на полигон.
Хоть кузнец и грозил, что пощады не будет никому, но в первый день сильно нагружать не стал, чтобы мы завтра в состоянии были шевелиться. Так, пять-шесть кружочков по полигону, приседания, отжимания. Я мысленно благодарила этот мир, который вместе с молодостью, похоже, прибавил мне сил. Я бегала почти наравне с парнями и даже в боку не закололо.
С урока мы возвращались дружной толпой. Мальчишки восторгались преподавателем боевой подготовки и рассказывали мне, что это легендарный Дорггелирин – борец с нечистью и уникальный мастер кузнечного дела. Только из-под его молота выходят настоящие магические клинки.
– Значит ли это, мальчики, – я хитро прищурилась, – что у нас и мангал уникальный?
Парни расхохотались, а Оська припомнил мне во-от такие размеры. Никогда не думала, что после урока физкультуры можно возвращаться чистой и почти не уставшей. А когда начнем заниматься каждый день, то будет еще легче.
– Ой, ребята, а как же мы будем вставать на час раньше? Ректор же для всех орет в одно время.
– Не для всех, магам передвинут время подъема, – объяснил Дин. – Просто амулет перенастроят.
– А ведьмы будут спать лишний час? – я завистливо сморщилась и, получив подтверждение, в сердцах добавила: – Вот ведьмы! Ну и пусть ходят с целлюлитом.
Люди в этом мире не стареют, но жирком заплывают так же как и земляне если за фигурой не следить.
* * * *
В кабинете его величества снова собрались министры, маги и умнейшие мужи королевства на малый еженедельный совет. По правую руку Вастальдиона седьмого сидел принц Грэгориан, по левую – главный придворный маг Симерин. Остальные заняли привычные места, и обсуждение сегодня начали с просьбы наместника четвертого удела о постройке моста через реку. Споров не возникло – мост был необходим. Затем принялись решать, сколько магов стоит отправить в двенадцатый удел на помощь в борьбе с тварями. Проникновения участились именно там.
Грэгориан давно потерял нить разговора по одной простой причине – он не слушал. Впервые за много лет принца занимали собственные мысли больше, чем благополучие королевства. Да и как можно думать о каких-то проблемах, если в голове крутились совсем другие видения и образы. Вернее один образ – светловолосой девчонки, который никак не хотел его покидать. Руки до сих пор помнили хрупкие плечики, а глаза видели другие глаза – большие голубые, как безоблачное небо, на почти детском личике.
«Мне двадцать лет!»
