Попаданка с лопатой

растоптала эту любовь, заставив Веланью еще больше себя ненавидеть несмотря на то что вся эта истории случилась из за нее. А случайность ли это? Или наоборот судьба и все так как должно быть? Ответ на этот вопрос я вряд ли когда ни будь получу. Немного посидев, я повертелась, катая словно металлический шарик в голове одну мысль. Поковыряла повязку, попыталась шевелить рукой. И наконец решилась, если не сейчас то ни когда, я просто забуду.
  -Пафутий- тихо позвала я
  -Ась- отозвался домовой
  -Принеси мне пожалуйста бумагу и чернила, нет лучше карандаш- попросила я
  -Зачем тебе- удивился домовичек
  -Я запишу совсем немного- поспешила я успокоить нахмурившегося домового- О своем родном мире, я не хочу забывать откуда я кем была там, но ведь забуду. А так моя память останется на бумаге.
  -И знаешь что еще- неожиданно вспомнила я когда на стол легла не больная стопка плотных листов- Надо забрать у старосты лопату, а то этот хитрец присвоит ее себе, а этого никак нельзя допускать- вдруг еще упырь появится.
  Воспоминая о лете похожи на ложу меда, густого, золотистого, переливающегося, словно капля янтаря. Ты смотришь сквозь нее на чуть трепещущее пламя свечи и видишь луга, заросшие душистыми травами. Пузатых пчел, полностью желтых от пыльцы и пестрых бабочек похожих на клочки лент. Маленький кусочек лето посреди зимы рвущей мой дом ледяными ветрами и высыпающей пушистым снегом. Лето… как давно ты было, скоро будет год как я здесь живу, а кажется что десятки лет . Сколько всего успело произойти за это время. Но главное я смогла принять этот новый для меня мир, стать его частью. А от прошлого остались только крошечные кусочки ничего не значащих воспоминаний. Мутных, и не точных, передающих лишь чувства.
  Подождав, пока еще одна оранжевая капля скатится обратно в туесок, я сунула ложку в горячий травяной чай, специально размещала так, чтобы ложка громко звенела о края кружки, заглушая рев ветра. Совсем недавно я вернулась из Соловьевки куда пробиралась сквозь сугробы. Жители этой не богатой деревеньки были слишком ленивы, чтобы разгребать завалы. Да и вообще не любили они работать. И платить мне не любили, звали только в случае острой необходимости, а когда я уходила плевали мне в след осеняя себя знаком огня. Я не оставалась в долгу частенько подмешивая этим жмотам горчицу в мази для того, чтобы жилось интересней.
  Вот уже час, как на землю опустились сумерки, окрасив мир в насыщенно синий цвет, а княгиня Зима выпустила своих верных псов: вьюг и метелей. Он бились в ставни, пытались проникнуть в щели, чтобы превратит мой дом в лед. Но беспрерывно топящаяся печь не давала заморозить «ведьмино логово» как называли мой дом в «Зеленой полянке» самой отделенной от моего дома деревней. К слову сказать, зеленой она была из-за приближенности к болоту сильно поросшему мхом.
  Печь не давала замерзнуть дому, а маленькие вкусные подношения от лесных жителей не давали замерзнуть душе. Зима в этом году была особенно сурова. Даже домовой и кикиморы еле ползали. Последних, я, правда вкидывала из домов или запирала в одном из углов. Жалко ведь не ради пакости залезли, а погреется. Пафутий тоже заснул. Просыпаясь лишь раз в 5-6 дней, домовой быстро наводил порядок, журил меня за разбросанные вещи, готовил и снова засыпал. Без доброго и суетливого домового в доме было особенно грустно. Люди почти не болели, оставив время для хворей на начало весны. Вместо этого все активно готовились к новому году, украшая дома, высылая приглашения к многочисленным родственникам и задумываясь над праздничным ужином. Ложка с тихим «кап» легла на стол, а я прихлебнула чай и немного обожгла кончик языка. Мне некого было приглашать. Совсем. Из друзей у меня появился лишь домовой, Вемин, леший все лето потчевавший меня свежими ягодами, да русалка. С Радимом я хоть и подружилась, но у меня было ощущение, что он так и не отошел до конца от приворота и приходит исключительно посмотреть на мое лицо. То есть лицо «любимой Веланьюшки». Так что отмечать я не собиралась. Для меня большую ценность имеет Травород и русалочья неделя. Единственное, нужно собрать в праздничную ночь сумку. Медовуху с травянкой никто не отменял, а отсюда на следующий день отравления, переломы и прочие радости опьянения.
  Чай чуть горчил, я не жалея бухнула еще одну ложку «лета» и укусила за румяный бочек клубничную плюшку. Другой бочек был напрочь сгоревшим, но он был всего один! Пироги сгорели все, но я не теряла надежду научиться готовить. Пафутий называл это порчей продуктов, но не препятствовал и иногда давал пару полезных советов. Проглотив живьем кусок выпечки, я задумчиво посмотрела на грамоту: попытаться вывести подпись и подписать заново? Или не хай сойдет?