Попаданка с лопатой

подниматься. Это не передаваемое чувство, когда ты идешь по совершенно гладкой поверхности. Кажется, что паришь, и стоит сделать маленький рывок вперед, не обязательно физический, хватит и мысленного и ты взлетишь, оторвешься от земли и поднимешься вверх серым зимним облакам. Зайдя, в сени не снимая одежды, я упала на колени и засунула руки по локоть в бадейку с водой. Замершие конечности, закололо еще сильнее и это при том, что вода было чуть теплой, все таки я недооценила Словенские морозы. Отсчитывая про себя томительные десять минут, я сидела на коленях, продолжая держать руки в воде и потихоньку шевелить пальцами. Рукава шубы намокли и тянули меня вниз, вытекшая из бадейки вода быстро стекала с лавки и капала мне на штаны. Из-за двери в горницу тянуло теплом. Я тянулась к этому теплу стараясь, повернутся так, чтобы как можно большая часть тела оказалась на его пути.
  Наконец пальцы разморозились и я крепко сжав зубы, превозмогая боль в боку скинула с себя шубу. Щегольская шубка, валялась на полу грудой пожеванного меха, хозяин которого до сих пор продолжал разлагаться. Валенки снимать не стала, и с поднявшись с колен( что тоже далось мне не легко, ноги замерзли не меньше чем руки), поплелась в горницу, где рядом с печкой стояла еще одна бадейка с водой.
  -Воууууу- взвыв я забила по полу руками, вода во второй бадейке оказалась несколько горячее, от чего казалось, что ноги разрывает изнутри. Часто дыша, я начала растирать нижние конечности в надежде, что так боль быстрее уйдет. В тепле все мои синяки и ссадины болели еще сильнее, лицо сильно опухло, хорошо хоть зубы были все на месте( и даже не качались, что очень радовало) дышать я могла только ртом и то через раз, горло и легкие уже начало сильно саднить. На полу вперемешку валялись флакончики с зельями и баночки с мазями. Как только боль в ногах поутихла я схватила первый попавшийся пузырек и сорвав трясущимися пальцами восковою крышечку вылила с себя содержимое.
  -Акхакхах- сильно закашлявшись согнулась пополам. Не знаю что в нем было. Мне сейчас не до выяснения ингредиентов, по правде сказать, я просто сгребла все содержимое из ящиков с надписями «от обморожения» и » от воспаления легких». Все эти пузырьки я не собиралась опустошить, но штук шесть точно. Прокашлявшись, схватила банку мази и сбросила рубашку. Мазь щипала, грудь и едко пахла мятой, но приносила облегчение, дышать было не так больно. Вынув красные ноги из бадейки, я продолжая сидеть на полу начало натирать их горчичной мазью.
  Хорошо, что Пафутий спит и не видит моего плачевного состояния. Мне было жалко доброго и заботливого домовичка, он всегда помогал мне советовал как лучше, переживал за меня. А тут такой подарок еле стоящее на ногах избитое тело, вместо холимой и лелеемой Настяты. Но больше всего мне не хотелось говорить ему, что напавший на меня мужчина украл оберег. Домовой давно просил меня убрать шунгит в шкатулку и никогда больше не открывать ее, и не использовала силу этого камня, только в жизненно важных случаях. Но я не могла, это было выше моих сил, стоило мне снять с себя этот оберег и казалось, что я лишилась какой-то части себя, не желая расставаться с черным, матово поблескивающим камнем вновь одевала его на шею и прятала под рубашку, чтобы никто не увидел и не узнал о его существовании. Я знала, что когда смотрю на него, в моих глазах появляется звериное обожание к этому куску шунгита, но что-то сделать было не возможно. Оберег тянул к себе, звал иногда во сне казалось, будто он просит, чтобы я использовала его, выпустила накопленную силу, как летом это сделал Веланья. Но я отказывалась, боялась повредить шунгиту, не хотела его использовать, хотела только владеть. И тогда камень не довольный раскалялся, прожигая меня насквозь. Но, стоило мне проснутся как это видение улетало, будто клочок тумана над рекой в ветреную погоду. Эти чувства мне что-то напоминали, что- то из моей прошлой жизни, но что я не могла вспомнить.
  Самочувствие после проведенных процедур стало лучше, не смотря на бол во всем теле я повеселела и сгребя часть снадобий заковыляла к себе в комнату, иногда оглядываясь по сторонам- не видит ли меня домовой. Сама я чувствовала себя как нашкодившая дочь возвращающаяся с ночной гулянки и следящая не заметил ли ее позднего возвращения строгий отец. На столе меня ждал обед оставленный заботливым Пафутием: еще не успевший остыть самовар и несколько тарелок накрытых салфетками. Зуб даю что в крайней мою любимые пирожки с клубничным вареньем, а в печи наверняка стоит горшок с супом из дичи которую притащил позавчера Радим… Живот скорбно заурчал, сразу вспомнилось что я еще сегодня не ела. Усилием воли я оторвала свой взгляд от вожделенной пищи и продолжила свой путь в свои «покои». Бросив на кровать