Попаданка с лопатой

часов выбирала тебе подарок, ты так ждешь моего приезда, я не хотела тебя разочаровать. Знала бы ты, как я извела всех торговцев и купцов ища что-то особенное. Иди сюда, я уверена тебе понравится.
  -Иду. -Делать было не чего, может все и обойдется, и я просто придумала себе эту опасность. Все чувство обострились после встречи с гробокопателем. Все не могут быть врагами. Мать никогда не причинит вреда дочери. Моя нервозность это обычный страх перед незнакомыми людьми.
  -Смотри — стоило мне сесть рядом, как баронесса Блеквук откинула крышку шкатулки. Внутри оказалось красная пыль.
  -Что это?- не поняла я, пыль напоминала порошок дурман травы которую я собирала на болоте, но цвет был слишком ярким без зеленоватых вкраплений.
  -Сейчас узнаешь- с этими словами Маришка дунула и пыль бросилась ко мне окутав плотным облаком, навязчиво лезла в глаза заставляя жмурится. Но стоило крохотным крупица осесть в распухшем носе как он засвербел.
  -Апчи- пыль брызнула из шкатулки во все стороны, как сок из раздавленной ягоды. Вдохнув ее я тут же провалилась в глубокий сон.
  -Хей, а ну быстрее бесьи дети! Меня разбудил резкий оклик, свист хлыста и жалобное лошадиное ржание. Тихонько пошевелившись, я попыталась открыть припухшие веки. Вокруг свистел ветер и шелестел снег. Сани. Я на санях, но как я сюда попала. Еще один хлесткий удар по крупу, конь заржал, подпрыгнул отчего сани покачнулись и я начала падать. Растопырив руки словно кошка, и крепко зажмурив глаза, поняла, что падение мне почудилась. Я лежу, завернутая в меховой плед, а моя голова покоится на чьих-то коленях. Этот же кто-то придерживал меня за плечи не давая упасть. Я попыталась сесть, осмотреться, но мне не дали. Лишь поплотнее подоткнули одеяло, и погладили по голове будь то несмышленого ребенка.
  -Очнулась доченька, это хорошо -лица Маришки я не видела, но ее голос продолжал быть мягки м теплым.- Не бойся, ничего страшного с тобой не произойдет, просто ты поможешь оплатить своей маме один долг. Это ведь не большая плата за, то что я даровала тебе жизнь, правда милая?
  Я не собиралась ничего ей говорить, сжалась в комочек и заплакала, это все что я могла. Никогда в жизни я не была настолько слаба и беспомощна как сейчас. Нежить можно убить, с нечистиками договорится, а что можно сделать людьми? Как быть с ними? Я где то слышала, что испытаний человеку выпадает ровно столько, сколько он может выдежать. Что за высшие силы считают меня камнем со стальными нервами, в чем я пред ними так провинилась. Меня не волновали громкие речи, глупцов твердивших, что в любой ситуации нужно держать голову высоко поднятой, тогда проблему исчезнут сами испугавшись твоей смелости. Не из всех ситуаций можно выбраться с честью. В некоторых нужно просто выжить и телом и душой. А о том, чтобы выйти не идет и речи, выползти на четвереньках это самое большее тебе светит. А ползя ты не будешь думать ни о гордости, ни о чести, лишь о конце этой дороги на которую тебя бросила судьба выдернув из теплого гнезда будь то котенка едва-едва открывшего глаза. Где закончится эта дорога и начнется новая я не знала. Но чувствовала, что узелков завязанных на моей линии жизни еще предостаточно, а смогу ли я их распутать или брошу как есть смирившись с обстоятельствами подскажет время.
  Тяжелые думы увлекали обратно в сон, легкий наполненный солнечным светом и радостью. Я так и заснула, сама без порошков и зелий. Убаюканная плачем серебряных бубенцов на сбруе и хриплым лошадиным ржанием.
  Через день пути сани остановились рядом с постоялым двором. Обычный дом с резными наличниками, яркой вывеской, сейчас запорошенной снегом. Стоящий сам по себе, чтобы усталые путники, двигающиеся по каменскому тракту могли набраться сил после долгой дороги. Сейчас он пустовал, не выездное время, несколько дней до праздника. Все сидят по домам готовясь к новому году. Родственники, если таковых приглашали, приехали заранее, чтобы наравне со всеми участвовать в предпраздничной кутерьме, раздавать советы, бегать по дому, кричать друг на друга. А потом будет Громница, в этот день справляют свадьбы те, кто не успел, или не захотел осенью. Этого дня очень ждала старостина дочка Жданка все лето изводившая меня просьбами о приворотном зелье. Готовить его я отказывалась слишком свежо в моей памяти было воспоминание о пустом взгляде Радима жизнь в котором появлялась только при виде предмета обожания. Упрямая Жданка не сдалась, и раз я отказываюсь варить зелье, то просто обязана погадать. Не видя подвоха я согласилась, совершив одну из величайших событий в моей жизни. Я претcказывала ее судьбу на всем начиная от восковых свечек с наговором «суженый ряженый» ( после десятого раза я стала тихонько добавлять «сапогом по