Все мужчины империи Эрнел любят свою богиню. На одну женщину приходится по сотне мужиков, поэтому больше любить некого. Они верят, что Она возродит их былое величие и плодородие, вернувшись на землю через четыреста лет со дня Великого Проклятия. Она добра, Она щедра… она коза! Поместила меня в свое бессмертное тело и ускакала к любимому! Я очнулась голая в ее храме в окружении полуголых мужчин с завязанными глазами ровнюсенько в день, на который указывало пророчество о явлении богини. И теперь мне предстоит спасти их империю, собирая по пути целый гарем!
Авторы: Фаолини Наташа
кольца. Они-то женаты только на мне одной!
А еще вчера вечером, благодаря своей особенной магии, я поняла, что беременна. Увидела малюсенький сгусток новой энергии в себе. Пол ребенка пока еще понять нельзя, но отец точно Ферадей. И что-то мне подсказывает, припоминая события нашего с ним знакомства, что это девочка растет у меня в животе.
Завтра будет происходить повторная коронация Калебирса, но уже осознанная для народа. Его выбрали, как того, за чье правление было снято проклятие. Но он все равно остается монархом. Это мужчина, как по мне, очень изменился за время нашего знакомства, стал жестче, увереннее в себе, но в душе он все тот же голубоглазый Калеб. Мой муж.
И не он один поменялся. Мы все. До единого. Те, кому неравнодушна судьба Эрнела и тех, кто будет жить на этой земле после нас – наших детей.
***
30 лет спустя
— Это табун, а не дети! – Орала я не своим голосом на собственных мужей и старших детей, стоявших с опущенными головами. – Мало того, что я практически ни одного года не была НЕ беременной, видите ли, презервативы никто завозить в Эрнел не собирается, повышение рождаемости, так теперь еще и оказывается, что мои любимые люди мне врут! Я такого не заслужила!
— Мам, мелкие не виноваты. – Выдохнула Виленна, одна из старших моих дочерей, белокурая, как я, но с глазами папочки – Резара, стоявшего рядом со второй по счету любимой девушкой в своей жизни. – Так… получилось.
— Мы не хотели рассказывать, прости, но ты бы волновалась, а тебе нельзя. — Третий сын Лютимара указал на мой живот, в котором уже толкался ребенок Лаосара.
Не стоит говорить о том, что бесплодие Лютимара лечилось одним взмахом руки Древнего Бога, то есть, меня.
Антоний, беловолосый пятнадцатилетний сын Калебирса в замшевых одеждах, наследник империи, обиженно сопел в углу из-за того, что его тоже ругают. Разбаловал его Калеб, ох разбаловал! Первый сын после пяти дочек, это да, но не доводить же все до абсурда!
— Антоша, не обижайся на маму. – Вдруг расчувствовалась я, затискивая его в объятия. – Маме трудно. Дай расцелую!
— Ну ма! – Увернулся сын. – Перестань, я взрослый уже.
Дело было в том, что все мои дети-подростки, от двенадцати до шестнадцати лет, кроме Антоши, были замешаны в том, что разгромили школьный кабинет в протест учебе. Оказывается, это произошло еще месяц назад, а я оставалась одна в неведении! От меня скрывали ТАКОЕ!
Именно в этот момент в комнату наконец-то вернулась партия детей поменьше. Восьмилетняя дочь Саадара, семилетние близнецы-девочки, дочки Даурэна и пятилетний сын Варсара с четырехлетним сыном Лаосара.
Они были все в грязи. От желтого платья Миролики отлипали клочья грязи. А лица близняшек были настолько чумазыми, что едва можно было разглядеть глаза. Сирелла держала за руку заляпанного чем-то младшего брата, почему-то на его ноге не было одного шлепанца, зато мальчик вцепился в свою любимую игрушку-медведя, что тоже был чернее тучи. И одновременно держал за руку брата поменьше, что вообще ничего не понимал, почесывая голову.
Словно только что вылезли из самой грязной в мире лужи. А потом на них свалился дождь из песка и черноты!
Присцилла, первая моя дочь от Ферадея, прыснула, разглядев эту картину из-за спин отцов.
— Ма, мы попить пришли.
Конец
