Попаданка в империи василисков

того, что эти, я мысленно кивнула перед собой, будут за нами плестись.
Ближе к потемнению появилась идея зажечь костер. Меня устрашили, что ночи в пустыне холодные. Поэтому я просто безропотно принимала заботу своих мужчин, не возражая против их идейности. А с источником огня стало намного теплее, даже Халлония перестала ворчать, прикорнув на плече у отца своего будущего ребенка.
— Госпожа Азриэлла, — со сном хозяйки то ли рабы, то ли мужья девушки стали заметно общительнее, — а как там, на небесах, боги, правда, смотрят на нас оттуда? – похоже, этот вопрос волновал всех, потому, что даже мои защитники заинтересованно повернулись.
— Думаю, этим занимаются Древние боги, создатели этого мира. Я, как и Саиртала, и Морнэмира, и остальные – слишком молоды в весомых масштабах, чтобы влиять на что-то по-настоящему, мы просто наделены силой и возможностями чуть больше, чем люди, — это было всего лишь мое предположение, на самом деле, я абсолютно без понятия, как тут все устроено. Но умный вид делать надо. Особенно при посторонних.
Любознательные сотрапезники деловито закивали, но больше вопросов задавать не решались. Хотя, подозреваю, что не только это их интересовало.
Ночь подступилась незаметно, крадучись. И вот уже только остатки пламени освещают песчаные стены. Треск костра перемешался с отдаленными завываниями уличного ветра.
Вскоре все начали готовиться ко сну. Завтра будет точно тяжелый день. Кажется, яснее всего это понимала спящая Халлония.
Как-то все, не сговариваясь, видимо, мужская солидарность проснулась и мысли о том, что тоже в такой ситуации будут, решили постелить наш с Резаром спальный мешок за общими вещами, в зоне скрытой от остальных глаз. Я была удивлена до глубины души, честное слово. Думала, под вечер точно начнутся возмущения и перетягивание «одеяла» в свою сторону. Но нет. Особой радости на лицах, кроме счастливой моськи Резара, я не видела, но и пререканий тоже не было. Приятно безумно. Я точно не зря в них верю, эти мужчины способны на перемены!
В особенно тесном контакте с большим телом Резара было безумно жарко.  Спальный мешок в прямом смысле сплющил наши тела, а прогретый огнем воздух  только мешал заснуть. Ясное дело, Берсерк тоже не спал. Он волновался. Будучи в непосредственной близости, я чувствовала как неровно и нервно он дышит. Ощущала, как колотится в мою ладонь мужское горячее сердце.
28
Резар
Я понемногу начинал паниковать. Это трепетнее, чем отрывать голову противнику. Весь день только и думал о нашей ночи, но получив Азриэллу в свое неразделимое владение – не знал что делать. Технически я понимал, как стоит поступить, но морально никак не решался даже на сантиметр сдвинуться. Более тысячи лет женщину мне заменяла война. Я был на ней женат и ею поглощен.
Сейчас, чувствуя, как прижимается к телу хрупкая девичья плоть обожаемой девушки, приходит осознание того, что в прошлом я не чувствовал даже страсти, не говоря уже о нежности и любви. Во мне что-то нашла такая восхитительная женщина, жизнь точно прожита не зря. Я способен любить, мое сердце не прогнило войной. По сути, я больше не хочу воевать, мне опостылели сражения. Хочу, чтобы меня поглотило ее тепло.
Азриэлла была самой страстью. Рядом с ней и дышится как-то легче. Она по-настоящему истинная и для меня тоже, не только Даурэн больше не сможет жить без звездочки, потому что других не надо, они не моя маленькая прекрасная богиня.
Буду делать, как скажет. Я бы мир к ее ногам положил, но ей явно не нужны земли или власть. Она не капризная, не циничная. Она другая. Ни один инстинкт не стоит того, чтобы потерять свое белокурое чудо.
Я готов на многое ради ее счастья. И мне не надо ничего взамен, лишь иногда чувствовать ее тело рядом со своим. Как сейчас. В такие моменты хочется, чтобы время остановилось, а она бы всегда дышала своим маленьким носиком в мое плечо, мечтаешь о несбыточном. Я не единственный. Но мне хочется верить, что каждого из нас Азриэлла любит по-разному, по-особенному. Но меня, конечно, сильнее всех.  Это не обязательно с ее стороны, мои чувства уже никак не изменить.
Лежа сейчас здесь, в объятиях женщины, притворяющейся, что спит из-за моего возбуждения и, забирая пальцами прядь волос с ее лица, четко понимаешь, что такое настоящая любовь.
Моя первая близость с ней будет не здесь, по соседству с двадцатью непонятными вспотевшими воинами. Наша близость будет только для нас двоих. И стоны, что будут срываться с ее губ, станут только моими, лишь для меня.  Как сейчас ее сонное сопение принадлежит мне.
***
Азриэлла
Пробуждение было приятным. Хоть и безумно жарким. Я прямо-таки чувствовала, что благодаря меховому спальному