Попаданка в империи василисков

сквозь призму своих собственных убеждений. Ложь всем вокруг и самой себе, в частности, никому не поможет. Попробуй сама себя полюбить, тогда и мир будет союзником, а не врагом, который нужно обязательно подчинить.
— Я себя люблю, — надулась девушка, отвернувшись.
— Ты себе потакаешь.
— Ничего ты не понимаешь! – после этих слов резко встала, направляясь к мужчинам. Но села все же, немного поодаль, не на руки к лже-отцу ребенка.
— Ты как? – Калебирс тут же оказался рядом.
Я устало обняла его, ничего не говоря. Император все понял без слов.
Спать мы так и ложились под открытым небом. Хоть уже и стало значительно холоднее, но в спальных мешках было идеально по температуре тела и комфортно. В этот раз я залазила в ложе уже к тепленькому Калебирсу, что лег пятнадцать минут назад.
Император встречал меня нежной и немного озорной улыбкой. Я тут же нырнула к нему в объятия, сладко потягиваясь и упоительно зевая. Все тело ныло от переизбытка физической нагрузки, гудящие ноги – то вообще отдельная слезливая тема. А еще немного хотелось поесть, но я отказалась от еды, наелась у нас только Халлония. И что мне будет? Богиня с гастритом – что-то я о таком не слышала.
Под мерные поглаживания ласкового императора по спине, уснула, закинув ножку на Калеба, зарылась в недра спальника почти полностью.
 31
Калебирс
Я долго не мог уснуть. Азриэлла свернулась калачиком почти прямо на мне и мило сопела, иногда надрывно, сокрушенно вздыхая. Видимо, ей что-то снилось. Надеюсь, что сон в ее милой головке крутится приятный, ужасов в жизни пока что и так достаточно. И она необычайно храбро с ними справляется. Пророчество все верно сказало, она самая прекрасная женщина, существующая ныне, что внешне, что внутри. Женщина, что невероятным образом сплотила нас всех вместе.
Наша малышка очень необычная женщина. Ни разу не показала своей слабости, даже если и чувствовала бурю внутри, абсолютно не жалуется на сложности, да еще и самому пришлось уговаривать, чтобы на руках понести и дать отдохнуть, когда другая девушка давно бы закатила истерику, как Халлония.
 Я все больше ею восхищаюсь, все сильнее влюбляюсь, хотя казалось уже, что с самого первого мгновения как я ее увидел, более невозможно. Может ли быть что-то невозможное рядом с ней?
С ней я познаю грани своего сердца.
Да еще и успокоила Халлонию, которой, по-видимому, наш поход не так просто дается. Она даже в подметки не  годится моей храброй Азри, что все порывалась идти сама. Конечно, я помогал ей магически, вливая силы и не давая споткнуться, но малышка была настолько уставшая, что не замечала этого, воинственно смотря только вперед.
Интересно, какими будут наши дети? Такими же бесстрашными и прекрасными. Мои с Азриэллой дети… думать о таком слишком волнительно. Представлять маленькую девочку, так похожую на маму, но и на меня немного.
Магические аномалии здесь, в пустыне Саирталы, очень странные. Это ни на что не похоже. Доселе не было такого волшебства, что могло бы запрещать создание порталов, это невозможно даже по законам магии, составленные величайшим магом, существовавшим когда-либо – моим дедом.
Но Проклятая земля всегда таила в себе множество таинственности. Здесь сплетаются самые разные магические плетения, спят храмы изменчивых богов, что когда-то ступили на путь кары нашей империи. И не все из них сделали это добровольно. Морнэмира умела шантажировать. И делала это с удовольствием.
Впрочем, достаточно на сегодня размышлений и глупых мыслей. Эта ночь – последние мгновения в непосредственность близости с малышкой на ближайшую неделю. И я хочу ощущать ее теплое обволакивающее дыхание, а не вспоминать перипетии отношений божественного пантеона.
***
Азриэлла
Спали мы недолго, всего несколько часов. Сегодня встали еще затемно, не дожидаясь солнца, что снова обещало неумолимо припекать. Ложились – темно, проснулись – темно, но  хотя бы час пути еще должен был быть прохладным. Стоит радоваться мелочам в трудные времена.
Саадар с самого пробуждения хлопотал рядом, по максимуму устраивая мое удобство. Уговорил поесть, напиться воды, чтобы потом не так жарко было. Помог закрутить на голове пучок, как самый настоящий парикмахер-стилист. Словом, был очень милым и постоянно улыбался, бросая на меня влюбленные взгляды.
Когда начали путь – с самого начала романтично держал за руку, не позволяя спотыкаться.  От соприкосновения ладоней было жарко, уже когда солнце взошло, но я рук не разнимала, чувствуя на душе тепло, будто мне снова пятнадцать и я влюблена, как дурочка. С Саадом только так себя и чувствуешь, он исключительно так и ведет себя, как старшеклассник,