Попаданка в империи василисков

в его волосы.
Мне хотелось быть той, что так нужна ему, хотелось, чтобы он никогда не разочаровался во мне. И я всем открытым, для него, сердцем чувствовала, что так оно и будет. Он будет любить меня всегда.И другие частички моего сердца – Резар, Калебирс, Лаосар, Лютимар, Даурэн – тоже. И за это я благодарна миру.
Обнимая его ногами, я непроизвольно впилась в мужскую спину ногтями после непродолжительного движения бедрами, исполненного Саадаром.
Если бы меня спросили, что я чувствовала в тот момент, то я бы ответила, что в моем сердце плескались все чувства, что может испытывать человек и даже такие, о каких не слыхали британские ученые.
Белочка, не смотри.
33
Мы лежали в обнимку. Только я и он – мой сероглазый сексуальный Аполлон. Трепет в душе все не утихал, я сладко потянулась, зарываясь носом в мужскую шею, сейчас действительно пахнущую хвоей окружающих деревьев. Саадар зевнул, и я не смогла удержаться. Так снова и начали целоваться, обмениваясь колючими, плавящимися дыханиями.
Тут магия, удерживающая нас, развеялась, и маг упал прямо на землю, спиной в ветки и траву, укрывающие землю, а я за ним полетела, как мешок с картошкой.  Испуганно взглянула на бедного Саада, но тот умилительно на меня, испуганную, уставился и заразительно засмеялся.
— Смешно тебе, да? – Хищно молвила я, лукаво улыбаясь, — А так?! – и тут внезапно начала его неумолимо щекотать, озорно хохоча, как суперзлодей из какого-нибудь мультфильма.
Но, как ни печально, Саадар не боялся щекотки, но момента прильнуть ко мне поближе не упустил, словно хищник, уличивший момент, чтобы напасть.
— Здесь можно добыть еду, я заметил кучу животных, похоже, что они настоящие, — поднялся мужчина, помогая встать и мне, когда мы вдоволь нацеловались.
— Ты знаешь, куда мы попали? Не похоже, чтобы деревья рассыпались от твоего взгляда, проклятие тут не действует?
— У меня есть только один вариант, — Саад поднял рюкзак с земли, стряхивая рукой с наружной стороны тканевого дна, прицепившиеся листья, — это все еще Проклятая земля, мы на территории храма какого-то из богов, не отмеченного на карте. Иначе сюда бы точно уже устраивали паломничества, чтобы просто посмотреть на растения. Другого ответа не вижу, и, правда, если бы нас занесло в Кадар-ган, например, этих деревьев уже не было бы, лишь от одного моего взгляда. К слову, думаю, я по неосторожности наступил на иллюзионный барьер, но как он там появился – загадка.
— Тогда нам нужно найти этот храм и поговорить с его богом, может пока за это время остальные договорятся с Ферадеем.
— Очень сомневаюсь, что договорятся, Азри, — маг задумчиво огляделся по сторонам, выискивая что-то, — скорее всего, все пятеро собратьев оставшихся без тебя сейчас в неописуемой панике.
***
Лаосар
Какого черта? КАКОГО ЧЕРТА?!
Я не успел. Заметил иллюзионный портал на песке, но не успел…
Что же делать?! Остаточных следов не осталось. ГДЕ ОНА?!
Я сидел коленями в песке, на который упал, не успев добежать, смотря на место, где минуту назад была Азриэлла. Подозреваю, с другими творилось примерно то же самое, но в ту секунду их душевное состояние меня не волновало никак, впрочем, меня оно не заботило никогда.
Ублюдок Саадар! Нужно было ему лицо раскрошить, а не заниматься Резаром! Весь такой тихий и дружелюбный, а не смотрит куда ступает, сукин сын!
Наверняка моей психике тогда думалось, что если буду буравить взглядом точку последнего соприкосновения взгляда с ней – она вернется. Ко мне. И сердце не будет так болеть, и не останется этой тоски.
Она уже исчезала вот так. Тогда на рынке. Но все мы ринулись за Азриэллой по магическому следу, чувствовали, что она недалеко, совсем рядом. А сейчас я не чувствую ничего. Никакой магической связи.
Сейчас моя собственная душа разрывалась на части. Я думал, что просто влюбился, пленился ею с первого взгляда, еще тогда, с ошейником на шее, но оказалось, нет, это не просто влюбленность, не обычная симпатия или привязанность. Тут что-то глубже. Какое-то очень странное. Никогда такого не чувствовал.
Навязчивость? Нет, не она. Что-то более нежное и теплое. Как рассвет, как рождение новой жизни. Как ее улыбающееся лицо.
Когда меня начало волновать такое бытовое занудство?
Мне показалось, она даже на мир смотрит по-другому. Абсолютно не испорченная. Я ей совершенно не подхожу, жизнь прожил полной всякого дерьма, видел все пороки человеческой личности, гниение общества, разложение индивидуальностей. Сам страдал слабодушием, жестокостью и безразличие к чему-либо. Что может волновать, когда весь мир у твоих ног, ничего уже не может удивить, все приелось…
Люди