Попаданка в империи василисков

хоть это и вне закона, — оправдался император.
— Раз уж я перевоплощение самой богини, то это мы точно изживем, — припечатала я, — не зря же у меня император в гареме.
Мужчины без повязок только странно переглянулись.
4
— Лютимар, — снова обратилась я к парню, — если гаремы так страшны, почему ты пришел на этот отбор?
— Что вы, — усмехнулся парень, — вы ведь необычная женщина, в  пророчестве говорилось, что вы будете самой доброй и прекрасной из живущих ныне. И я уверен в этом, хоть и не вижу вас.
— Че? Я что ли? – вырвалось оторопелое, — неправильное какое-то у вас пророчество.
— Но это правда, — поддержал его Калебирс,- все женщины, что сейчас считаются красивыми в нашей империи и вполовину не так прекрасны, как вы. Может когда-то были, но Эрнел всегда была воинственной империей, и женщине рождались под стать мужчинам, сильные, крепкие. А вы оказались хрупкой, словно цветок светло-синего Азамариса, прикоснуться страшно, а смотреть приятно.
Мои щеки запылали. Никто еще не делал мне столь приятных комплиментов. В этот момент до дрожи захотелось посмотреться в зеркало. То, как я выгляжу, стало для меня самой большой интригой.
— Продолжим, — отчеканила, и снова отвернулась от императора, натыкаясь на такой же тщательно-вдумчивый взгляд Резара, который он не сводил с меня ни на мгновение, — следующий, — пошла к ближайшему мужчине, намереваясь выслушать все предстоящие рассказы. Хочу дать шанс каждому.
— Я Саадар Галионский, старший брат Калебирса и придворный маг империи… — он говорил что-то, а меня как обухом по голове ударило, неимоверно захотелось снять с него повязку и посмотреть на лицо, проверить догадки, что я и сделала, стянула с него ткань. Наши взгляды встретились. И это было что-то неимоверное. Я смотрела на точную копию своей первой школьной любви. Самый популярный красавчик школы из десятого «Б».
Те же серые раскосые глаза с длинными, завернутыми вверх, ресницами, красивые губы, о которых, четырнадцатилетняя я, лежа в постели, грезила по вечерам. Тот же курносый нос. Даже веснушки…
— Не может быть, — выдохнула, положив ладонь на его лицо.
Саадар растерялся, смотрел удивленно, но лишь на мгновение, уже тоже потянулся к моей щеке рукой, когда меня кто-то отдернул от него и с силой прижал к себе.
— Мое терпение небезгранично, — прорычал Резар, цепко смотря на мою школьную любовь.
— Зар, я ведь даже не прикоснулся, — так же с вызовом ответил Саадар, не собираясь уступать.
А они тут все друг друга стоят.
В серых глазах внезапно появилась сталь. Вот этого у его двойника не было. Словно не серый, а пепельный, превращает в пустоту все внутри соперника.
Я внезапно засомневалась в том, кто из них клал к своим ногам полчища врагов на поле боя.
— Мелкий, не нарывайся, — гаркнул военачальник в ответ, все так же не отпуская меня из объятий.
Внезапно захотелось поплыть в таких медвежьих оковах, но я держалась, честное слово.
— Эй, поставь на место, — пробубнела я ему в район грудной клетки, — все же прилично было, я просто пылинку со щеки его смахивала.
На секунду Резар сжал мою талию сильнее, отчего воздух из моих легких выбился насухо. Но все же меня нехотя отпустили. Я заметила, что у мужчины на лице играли желваки. Он очень старался держаться. Отвернулся, отходя к дальней стенке, оперся об нее, скрестив руки на груди. И все так же смотрел, подлавливая каждую деталь, словно хищник.
А я задумалось о том, что трудновато с ним будет.
Подметив для себя, что при Резаре с другими мужчинами заигрывать и глазками стрелять не стоит, повернулась обратно к Саадару.
— Ты похож на мою первую любовь, — решила выдать все, чтобы понимал мой повышенный интерес к себе.  Все-таки нужно же как-то отмечать любимчиков.
Мужчина молчал, но щеки немного порозовели, он старался не встречаться со мной взглядом. Видно, что баб нет – не испортился мужик.
— Я лучше здесь постою, — рыкнул Резар, снова оказавшись возле меня, прямо за спиной, словно нависшая скала. Саадар поднял на него хмурый взгляд. Мне показалось, между ними с Резаром метались молнии.
Но руки военачальника держали крепко.
Бедный, он как мужика штырит. Неприятное чувство – ревность, а если это еще и развито настолько, и удержать трудно. Короче, не завидую я Берсерку.
Так и выслушивала остальных, с ним под боком. Мужчины чувствовали, что он рядом и от того нервничали, сбивались, перепутывали слова.
А я уже начала воспринимать их какими-то хлюпиками, по сравнению с моим исполином. Интересно, дальше еще будет кто-то из этой ветви воинов, что и Резар? Если я наберу себе таких много? Мне кажется, в таком случае империи снова настанет конец света.