Попаданка в империи василисков

в этот момент я заметила в ее руке бокал. Пустой. Видимо, жидкость разлилась, когда проклятейница упала. Упс.
Я елейно ухмыльнулась.
— Обниматься будем? – Пролепетала, пренебрег установками не выводить ее из себя еще больше. Ну как тут не поиздеваться?
— Чего тебе надо? – Ее взгляд вспыхнул еще больше, женщина откинула куда-то в сторону стекляшку, сжав кулаки.  Хотя в кружевной ночнушке Морнэмира не выглядела сильно грозной.
— Поговорить, — ответ мой был предельно серьезным, — зачем ты все это делаешь? Низшие демоны, стрела, что чуть в мою голову не угодила. Мы ведь просто хотим снять проклятие, Морнэмира, — я смотрела ей в глаза, старалась делать это искренне, с учетом того, что мне хотелось ее удушить, — я не враг тебе.
— Ты идиотка. — Резко вымолвила собеседница. — В этом и причина, почему я должна позволить ТЕБЕ снять МОЕ проклятие?! Столько лет ты мозолишь мне глаза, забираешь моего мужчину, раз за разом все, что дорого мне, оказывается у тебя!
— Сейчас речь не об этом!
— Конечно, все всегда должны говорить о светлой Азриэлле лишь в правильном ключе, — женщина закатила глаза, — это проклятие будет всегда на империи, кое-кто этого хочет, и не тебе рушить планы! Я понимаю, почему ты пришла, знаю, но мне не нужно поклонение, я не стремлюсь к тому, чтобы меня снова восхваляли на землях Эрнела. Этим ты меня не переубедишь.
— Что? Кто этого хочет? – Опешила я, выцепив одну интересную фразу из ее слов, а Морнэмира поджав губы, отвернулась.
— Ты не можешь держать меня здесь вечно. Хотя узнаю силу Варсара, он может, — хмыкнула она, — вот только теперь и я не пальцем деланная.
Вдруг в моей голове пронеслась догадка. Морнэмира очень старалась перевести тему. И это было заметно. Но смысл ее прошлых слов о том, что проклятие кому-то на руку явно лежал на ладони. Тут и гадать нечего. Задала растерянный вопрос, понимая, что это и есть неприглядная правда:
— Этого хотят женщины империи, ведь верно? Чтобы все оставалось, как есть и их социальный уровень, так и был вознесенным до небес? Ведь фактическая власть в Эрнеле в руках женщин, пока они так высоко ценятся.
— Неужели ты своими «светлыми» мозгами додумалась до чего-то глобального? – Скривилась собеседница. – И даже это тебе не поможет, пусть ты возьмешь всех мужчин Эрнела себе в войско. – Этого не позволит и Кадар-ган, они не хотят упускать такой огромный источник магической энергии, которой мужчины Эрнела с ними торгует. Итого, я в выигрыше. Не прощаюсь. – Хмыкнула она и высвободилась из видения-сна.
***
Варсар
Я изначально знал, что из разговора со стервой Морнэмирой не выйдет ровным счетом, кроме головной боги. Но понимал, что это нужно хотя бы для спокойствия души Азриэллы, чтобы она понимала, что мы сделали все возможное, прежде чем приступить к более решительным действиям.
 Более того, мы убедились, точнее они, все, кроме меня, потому что я это и так знал, что все недавние неприятности ее рук дело. Идиотке не сидится на заднице смирно.
Я знаком с Морнэмирой очень и очень долго. Столько не живут. И видел, как ее душа постепенно черствеет. Жизнь бога долга и полна трудностей, особенно в связке с вечностью. И психика этой женщины игру проиграла уже давно. Власть испортила ее и того больше.
Услышал все, о чем говорила Азриэлла с ней, я осознал, что теперь она не видит дальше своего носа, считая, что правильной есть только ее сторона. Но в борьбе за власть все куда более запутано. Если она считает, что благосклонность женщин Эрнела и боязнь Кадар-гана потерять магию останется статичной навсегда, то стерва еще более глупая, чем я думал.
Женщины непостоянны, особенно такие, каких носят эти земли – избалованные мужским вниманием, стоит им предложить перспективу получше, и они не задумаются о том, что стоит выбрать. Например, открыть им глаза на то, что они смогут рожать, беспрепятственно и безболезненно от утраты детей. Для женщин это важно. Морнэмира наверняка что-то сделала с тем, чтобы они не помыслили о такой перспективе. В ней не осталось человеческой эмпатии.
А Кадар-ган… всего лишь люди. У них даже магии своей нет.
61
Азриэлла
Во дворце все были чем-то заняты.
Ферадей с Резаром часто отлучались к основной, по численности, части моего гарема, что стала военным запасом. Это я, конечно, лихо придумала! Мужчины говорили, что возмущения новоявленных военных сначала были. Заключались они в том, что не этого гордые «отборные» хотели, но такое непринятие быстро сошло на нет. Все-таки все мужчины этой империи прирожденные воины. И стать частью моей армии уже было высшим благом. Ну, так мне сказали. Я уже без удивлений принимала данность своей особенности для всех окружающих.