Попаданка в империи василисков

и Калеб.  Приглядевшись, я заметила на их шеях ошейники.
— Вы кто? – осмотрев их, задала вопрос.
— Это твои рабы, — ответил мне Саадар, весело усмехнувшись, — я прикупил их на рынке для тебя.
— Кто?! Рабы?! – поперхнулась я.
5
«Рабы» опустились на колени, пока я изумленно отходила от полученной информации. Почему-то мне думалось-представлялось, что рабы выглядят совершенно по-другому. По крайней мере, не такие красавчики. Да на них даже рванье выглядит, как последняя коллекция известного дизайнера.
Брюнет обжег на меня пылким взглядом, бросившим в мурашки, настолько сексуальным показалось его лицо в эту секунду, но тут же опомнившись, он снова начал излучать покорность, натянул на лицо невозмутимую маску.
— Как вас зовут? – я обращалась к обоим, но узнать больше мне хотелось именно о нем. За маской раба скрывается секс-бомба, не заинтересоваться таким я не могла.
— Я Лаосар, госпожа, — приятный, слегка грубый, звук его голоса заставил задрожать все внутри меня, а снизу живота уплотнился тугой узел.
Но, мужчина, что пробудил во мне пламя возбуждения, больше не смотрел куда-то выше «хозяйских» ног. Впрочем, они тоже были красивыми, не жалуюсь. Теперь не жалуюсь. Но от того не лучше. Мне больше нравится, когда смотрят в глаза, особенно, когда мужской взгляд такой страстный.
— А я Шаран, госпожа, — повторил другой, на которого я практически и внимания не обратила.
— Лаосар, как получилось, что ты стал рабом? – задала я вопрос и все присутствующие поняли, что я этим мужчиной заинтересовалась, а второй явно в пролете.
Саадар с Калебом будто невзначай подошли ближе к Резару, чтобы удержать его, если тот не сможет сдержаться.  Потому что тысячелетний явно стал выказывать недовольство.
— Соблазнил и переспал с женщиной, что не выбрала меня в своем отборе, — холодно отрапортовал раб.
— Ого, — слегка опешила я, — но ведь если соблазнил, то она не противилась? Почему тогда ты стал рабом?
— Женщины бывают коварными, — соблазнительные губы Лаосара расползлись в притягивающей ухмылке и он поднял на меня неимоверные глаза. В них пылало пламя. А у меня начали подкашиваться ноги. Аура этого искусителя совершенно невероятная. Я почти почувствовала, как все внутри противится тому, чтобы я отводила от его лица взгляд.
Сзади послышалась возня, и кто-то сгреб меня со спины в объятия, зарывшись носом в волосы.
— Прости, Азриэлла, — извинялся Саадар, — удержать его не смогли бы и десять таких, как мы.
А я поняла, что в мою макушку мило утыкается носом суровый Резар.
— Этот смог бы, — воин указал на Лаосара, — лис совершенно не так прост, как кажется. Его только рабство и удерживает, — рычал Резар, — он и меня-то старше на несколько столетий.  Чуть младше отца Калебирса и Саадара, основателя нашей империи. Сволочь изворотливая, убить практически невозможно, иначе давно бы уже прикончили.
— Прекрасная характеристика, Резар, — елейно хмыкнул лис, — может, поговорим о твоих подвигах? Настолько долгая жизнь не обходится без приключений. А о твоих ходят легенды. Слышал даже, что несколько бардов посочиняли песенок о Кровавом Берсерке, не щадившем даже сдающихся.
— Закрой пасть, — грубо обратился к нему Резар.
Мне почему-то стало жалко этого Лаосара. Такой волевой, гордый, красивый мужчина, а приходится склонять колени из-за жестоких негласных законов этого мира. И ничего с этим поделать не может.
Я сжала кулаки, прикусила губу, собираясь с мыслями. Высвободилась из объятий Резара и подошла к рабам. Опустилась на колени рядом с лисом. В глазах его плескалось изумление, но внешне он оставался холоден и надменен. Все же это была не покорность, как привык.
Решительно протянув руки к его ошейнику, я нащупала острую застежку. Лязг разнесся по всей спальне. То же самое проделала и с Шараном, бледным пареньком. Хотя он и был бы более симпатичным, если бы не был таким забитым и смирившимся. Хотя не мне его осуждать, может он и родился рабом, свободной жизни не знал.
Боже… он хоть не подался в рабы самостоятельно? Если так, то я сглупила, свобода ему и не нужна, пока в этой империи правят такие порядки.
Но Шаран не выглядел недовольным. Наоборот.
В комнате стояла мертвая тишина, разносились только напряженные дыхания не слишком радостных магов. Полагаю, даже братьям это не понравилось. Тогда к чему их разглагольствования о том, что рабство никак не изжить, если они недовольны отпущенными рабами? Зачем привели их? Наверняка сами уже привыкли к существованию работорговли, а потому и потворствуют этой мерзости. Людьми не торгуют, живые существа не вещи для прислуживания, а личности со своими характерами и чувствами. Только