Попрыгун. Трилогия

вывести из строя один или пару двигателей, по этой причине мы делали ставку на некую временную неразбериху при даже частичном повреждении ходового мостика. Крейсер стремительно приближался.
   Как только Саныч отстрелялся, я сразу же начал поверхностное погружение в многомерность без выходного якоря. Картинка смазалась. Через три секунды пространство вокруг нас осветилось радужным салютом, через десять секунд я вынырнул обратно, через три секунды еще раз на всякий случай погрузился на пять секунд. Через еще пять секунд после всплытия передняя часть крейсера залилась потоками ослепительного света. Определить степень повреждения вражеского корабля не представлялось возможным. И нам было никак не успеть к месту разрыва в щитах крейсера, чтобы добавить ему ракет. До следующего залпа «Ботаника» дальним вооружением оставалось почти две минуты, до готовности «генратора хаоса» — пять, готовы к бою были только ЭМИ орудия и скорострельные оборонительные лазерные системы. Я понадеялся, что наша затея сработала, и нагло ушел под щиты невидимости, меняя курс на попутный с крейсером. У противника имелись шансы обнаружить нас и в таком режиме, но не стоило же ему потакать. Можно было сразу сказать, что афера удалась. Скоро мимо нас проплыли куски обшивки. Крейсер начал менять траекторию, сбрасывая скорость. Мы так и шли за ним, не слишком удаляясь. Судя по всему, наши подарки, хоть и куснули крейсер, особого вреда ему не причинили. Скорее всего, наша акция частично вывела из строя сенсоры системы наблюдения крейсера. Возможно, что по этой причине операторы вражеского космолета подумали, что мы ушли в многомерность. Курс и скорость крейсера стабилизировалась, по всему было понятно, что наш противник успокоился, посчитав бой законченным ввиду отсутствия врага.
   — Отрыв малого аппарата, возможно штурмовик, — озвучила Светлана видимую нам картину. — Курс на побитый нами «эсминец».
   — Добьют, уроды, наш трофей, — пробурчал Саныч. — Все коту под хвост.
   — Саныч, это же идея, — просиял я. — Когда пираты сбрасывают малую авиацию, они вынуждены убрать защитные щиты хотя бы на небольшом участке. Мы можем попытаться поймать их на этом.
   — Будем ждать, — согласился Саныч.
   Штурмовик сделал облет нашего трофея, на несколько минут завис и пошел обратно.
   — Может, там кто-то живой остался? — предположил Саныч.
   — А может, штурмовик на борт заберут и разнесут трофей к той самой матери, — продолжил я.
   К тому моменту «Ботаник» занял место практически напротив шлюза, откуда вышел штурмовик.
   — Саныч, это наш единственный шанс, — сказал я. — Что там у нас толстого есть?
   — Только «Гарпуны», — ответил Саныч. — Но их нельзя, НЗ, да и смысла нет, надеюсь, что щиты они сами уберут. «Хаос» мы ему и так обеспечим. Чего тут думать, если шлюз будет открыт, то термоядерный заряд «самое то» окажется. Давай по старой схеме?
   — Давай, только вот в многомерность нет смысла уходить, как в прошлый раз, мы же с одинаковой скоростью идем, — ответил я. — Лучше резко когти рвануть.
   — Пробуем, — согласился Саныч. — Может, после нашей кузькиной матери им не до нас станет?
   Штурмовик зачем-то завис перед носом крейсера. Мы уже успели расстроиться, что нашим планам не суждено было сбыться, как шлюз начал открываться. Ждем. Саныч точно поймал момент, щиты почти полностью деактивировались, а шлюз только начал закрываться, выпустив бот похожий на десантный. Мы отстрелялись, сбросили три ракеты и дали полную тягу на двух видах двигателей. И получили «на орехи» залпом защитных систем крейсера. От следующего залпа нас спасло то, что первые попадания изменили курс «Ботаника», а я был вынужден продолжить маневр, не дожидаясь набора скорости.
   — Щиты корма. Гравитационный — пробит, ЭМО — пробит, экран многомерности — девять из ста, — подводила Светлана итоги. — Корпус пробит в двигательном и грузовом отсеках. Повреждение звездного двигателя, двигатель вышел из строя. Поврежден один «Гарпун», состояние заряда стабильное.
   — И так ясно, что надо уносить ноги, — сказал Саныч, выпуская по крейсеру две противокорабельные ракеты и две из противоракетной системы по штурмовику. Может, «Гарпун» ему все-таки покажем?
   — Уходим к планете, «Гарпун» готовь, но пока не пускай, — подтвердил я. — Пробую экран невидимости поставить.
   Экран я поставил, резко сменив курс. Но нас выдавал шлейф текущего из пробоин воздуха. Пока везло, никто не обращал внимания, примерно через минуту система борьбы за живучесть должна герметизировать отсеки. Крейсер дал еще пару залпов по нашей предполагаемой траектории. Видимо, у части систем нашими первыми ракетами все-таки была сбита калибровка. Взорвались