Приключения нашего собрата-студента, в силу некоторых обстоятельств нежданно-негаданно угодившего на военную службу в космические силы некоего Содружества.
Авторы: Хвостополосатов Константин
графитом. Но в них присутствуют весьма интересные примеси, которые, как правило, совсем не характерны графиту, но встречаются в организмах «бегемотиков».
— Ты полагаешь, что это какой-то съедобный для них продукт? — уточнил я. — Смешно, если это был какой-нибудь аналог их наркоты.
— Ну, я бы не спешила делать такие выводы, — охладила мой веселье Светлана. — Есть же еще лекарства, пищевые добавки, в конце концов, может быть это какое-нибудь средство вечной молодости для «бегемотиков».
— Да, ты права, — согласился я. — Это может быть что угодно, в том числе и наркота.
— Слушай, Серж, у тебя пластинка заела или просто наркоты захотелось? — буркнул Саныч. — Между прочим, мы тут серьезными мародерскими делами занимаемся, а ты с шуточками-прибауточками…
В целом «день» прошел без сюрпризов и проблем. Ничего особо интересного обнаружить нам не удалось, а большинство посещенных нами помещений так или иначе оказались повреждены землетрясением или каким-то близким взрывом. Разочарованный отсутствием приключений Саныч, даже не дожидасяь меня, но забронировав ванную, тут же слинял на «Ботаник». Я же задержался на поверхности планеты, пытаясь разобраться с принципом действия вооружения моей новой брони. Это была далеко не первая попытка, но я не мог сказать, что достиг каких-нибудь успехов. Практически все время наблюдения за раскопками я пытался разобраться с моим приобретением, зачастую не прерывая этого занятия и после окончания «трудового» дня. Я уже смог разобраться с системой наведения, но никак не мог добиться применения встроенного вооружения. Иногда что-то происходило за моей спиной, какие-то участки костюма перемещались, сдвигались и вообще притерпевали какие-то невидимые мне метаморфозы, но требуемого эффекта так и не случалось. Вот и в этот раз у меня были надежды, что я что-то нашел. Но, к моему великому сожалению, все опять закончилось какими-то непонятными мне преобразованиями. Стрелять мой новый костюм категорически отказывался, как будто я не прошел какой-то тест и до сих пор рассматривался им, как неразумное дитя.
«Домой» совершенно не хотелось, тем более, что Саныч занял ванную. В сердцах выругавшись, я отправился на исследование станции. Первым делом заглянув на территорию раскопок, я убедился, что тут все осталось без изменений. Киборги работали, но сама работа была еще далеке от завершения. Побродив по уже исследованным помещениям, я заглянул к плазменному Шарику. В отличие от Саныча я не испытывал какого-либо неудобства, находясь наедине с этим полуразумным существом. Немного походив вокург него, я присел прямо на пол и стал наблюдать игру света и цвета. В какой-то момент мне даже показалось, что в этих метаморфозах имеется какой-то смысл, в чем меня поспешила разочаровать наша вездесущая подруга. Совершенно незаметно для себя я уснул. Светлана почему-то не стала меня будить, видимо, посчитав ситуацию безопасной. И спалось мне на удивление хорошо и даже уютно, только вот пришедшие сны показались мне слишком уж необычными для человека.
Море ласкового огня, мощь рвущегося из недр излучения и восторженное скольжение по гребням протуберанцев в компании, а скорее даже стае, таких же, как я. Игры, погоня за добычей и обладание вспыхивающим, как сама вселенная, знанием, закупоренном и сконцентрированным в крохотных частичках энергии. Сотни, тысячи, миллионы моих сородичей. Мы собираем крупицы мощи и разума нашей подруги, которую можно смело назвать нешей матерью. Мы ждем и готовимся к тому моменту, когда она, устав от долгого бдения, сделает свой последний глубокий вздох. И мы, ее дети, те, кто желает познать мир, сможем, наконец, оторваться от нашего дома, чтобы познать, изучить, а возможно, и обрести новый смысл, новый мир, новую возлюбленную, которая сможет стать матерью для наших потомков. И есть в этом действе некое предназначение. И многие из моих родичей погибнут, сделав свой собственный последний вздох, но так заведено изначально. И многие из моих братьев ринутся навстречу неизвестному, чтобы победить или умереть. И мы не сможем изменить правил этой игры. Выбор исчезающее мал: остаться и в безнадежности умирать или рискнуть и дать возможность…
«Утро» оказалось солнечным. Возможно, мне просто показалось, но Шарик светил как-то иначе, его свет напоминал встающее над горизонтом Солнце. И в этом свете больше не читалось ни агрессии, ни угрозы. Славно отдохнувшее тело пело и хотело совершить все подвиги мира.
— Шарик? — спросил я Светлану. — Его работа?
— Не знаю, — отозвалась моя подруга. — Мне показалось, что вы поладили. Когда ты дремал, он постоянно менялся, пока не стал похож на твою родную звезду. Вот тогда ты и уснул по-настоящему,
