Попрыгун. Трилогия

один — они могут, но им запрещено. Пока не договоришься с «хранителем ключей», доступа не произойдет.
   С сожалением бросив взгляд на возможное хранилище мудрости, я покинул помещение с пультом управления. Если я сам хотел разобраться во всех тонкостях местного самоуправления, да хотя бы вообще в чем-то разобраться, мне нужно было, во что бы то ни стало, найти общий язык с «хранителем ключей». По крайней мере, это должно было расставить все по своим местам и прекратить мои бесполезные тыканья пальцем в небо. С такой мыслью я покинул «библиотеку» и отправился на второй прием к «хранителю ключей». Заняв «табуреточку» внутри одного из пультов, я какое-то время любовался рукотворным солнцем, пылающим между пирамид. Как ни крути, а огонь и вода имеют практически бесконечное число ликов, чем, наверное, нас и привлекают. Я смотрел на этот необычный огонь и вспоминал далекую Землю: трепещущий огонек свечи в отключенном от электричества домике-бытовке, тепло и красоту камина у друзей на даче, посиделки у костра, когда мы с классом ходили летом в поход. Сознание сделалось легким и текучим, а восприятие — всеобъемлющим. Языки голубой плазмы, гуляющие по поверхности рукотворной звезды, что-то шептали и куда-то звали. Мое сознание что-то им отвечало, в свою очередь соглашаясь с их красотой и совершенством форм. В какой-то момент я услышал голос, который мягко просил освободить разум от шаблонов и стереотипов, иначе слияние окажется невозможным. Осознав, что это — не плод моего воображения, я сконцентрировался на его мелодии. Среди каких-то призрачных звуков, похожих на слова, все отчетливее выделялось предложение куда-то идти.
   — Пошли, — подумал я, решив, что хуже не станет. — Кто ты?
   — Я котенок, — пришла лаконичная мысль. — Иди за мной, я приведу тебя к цели.
   — Какой цели? — думал я, мысленно окунаясь в потоки голубого света рукотворной звезды. — Что тебе известно о моих целях.
   — Ты и я — одно целое, — шелестел ветер в моих ушах подобно морскому прибою в тихий день. — Я слышу твое желание, но ты не хочешь следовать ему.
   — Идем, — еще раз сказал я. — Веди.
   Я продолжал смотреть на рукотворный огонь, попытавшись максимально очистить сознание от мыслей. Процесс до такой степени занял меня, что я перестал испытывать неудобства, сидя на «табуреточке», явно не предназначенной для человека. Голос исчез, на периферии сознания мелькали какие-то шумы и музыка космоса. Я уже давно выкинул из головы мысль про глюк с названием «котенок», мне некуда было спешить и незачем было расстраиваться. Рукотворный огонь начал менять цвет, сначала появились фиолетовые нотки, потом стали преобладать красные, далее пошли полутона и смешения с растяжкой цветовой гаммы. Я просто наблюдал за балетом тени и цвета, мне было хорошо и почти уютно. Наконец цвет огня стал приобретать цвета моего родного Солнца, в душе появилась радость, а в сознание пришла мысль:
   — Приветствую тебя, странник.
   Я промолчал, продолжая плыть в потоке огня, мало ли чего мне послышалось с момента погружения в этот поток. Поток немного изменился, став еще ближе к цвету родного Солнца, а более отчетливый голос еще раз повторил:
   — Приветствую тебя, странник.
   — Привет и тебе, — ответил я умиротворенно.
   — Ты искал общения, — продолжил голос, еще более окрепнув. — Я готов ответить на твои вопросы в пределах дозволенного.
   — Ты — искусственный интеллект, контролирующий эту станцию, — радостно догадался я.
   — Я — разум, ведущий наблюдение за ответвлением транспортной сети в этом сегменте пространства, — пришел ответ. — Я — не искусственное порождение.
   — Извини, если обидел, — подумал я. — У меня есть вопросы.
   — Задавай, — проигнорировал разум мои извинения.
   — Я могу вернуться на станцию, откуда прибыл? — задал я самый насущный вопрос.
   — Можешь, — пришел ответ. — Задействуй терминал с помощью своего сетевого ключа. Я добавил к терминалу кодировку на твоем родном языке.
   — Что такое ключ? — спросил я. — У меня он есть?
   — Ключ — система данных, полностью описывающая индивидуальные особенности странствующей личности. Там же упакована и прочая информация, как-то: языковые платформы, системы исчисления и прочие данные о виде разумных, — был ответ. — Твоего ключа я не вижу, по этой причине ты — странник, это же и причина ограниченности информации.
   — Я могу вернуться без личного ключа? — спросил я. — У меня, его нет.
   — Возвращение невозможно, — пришел ответ. — Невозможно зафиксировать точку входа в поток, ключ — набор данных, позволяющих узнать место отправления.
   — Как же я попал сюда, если у меня нет ключа? — удивился я.
   — Вход в поток может быть открыт любым другим носителем