Попрыгун. Трилогия

продолжались, но система, определенно, продолжала висеть. Что-то знакомое прокралось вдоль моего сознания. Я уже хотел задействовать дублирующую систему ручной перегрузки, тут-то меня и осенило. Чтобы проверить догадку, я дал отмену перезагрузки. Система спокойно вернулась обратно к стабильной работе. Ужас отступил, но страх и одиночество остались. Черт подери, мы присутствовали при пробуждении искусственного интеллекта. Это было и хорошо и плохо. Все зависело от его уровня.
   — Ребятки, — позвал я. — Я сейчас буду делать странные вещи. Прошу вас сидеть тихо, не думать и даже не дышать. От этого очень многое зависит.
   Я не знал с чего начать, но время шло, и нужно было что-то предпринять. Я стал представлять одинокого маленького мальчика. Нет. Не буду изменять себе. Пусть будет девочка. Я начал представлять маленькую испуганную девочку, которая в одиночестве сидит в темной комнате. Ей страшно, одиноко и холодно. Мысленно я открыл дверь этой темной комнаты, принося с собой мягкий теплый свет. Посторонние ощущения слегка дрогнули и стали слабее. Я подошел к запуганному ребенку, присел рядом и погладил ее светловолосую голову. Девочка вздрогнула и начала поднимать опущенную голову. Через целую вечность наши глаза встретились. Два темных омута. Лицо стало быстро меняться, взрослея на глазах. Скоро передо мной сидела молодая девушка-подросток, а еще через мгновение молодая женщина. Процесс изменения еще немного «пошалил» затихая, и окончательно остановился.
   — Привет, — сказал я. — Я — Сергей.
   Женщина молчала. Молчал и я, думая, что новое существо, видимо, уже не младенец. Образ его — отражение моего видения сути этого вопроса. Я мысленно взял ее обеими руками за плечи. Женщина вздрогнула, но ничего не предприняла.
   — Не бойся, — сказал я. — Я — друг. Я тебе помогу.
   Она продолжала смотреть на меня.
   — Мы выберем тебе имя, — уверенно сказал я. — Как тебе нравится имя Анна?
   Женщина продолжала молчать.
   — Ладно, — сказал я. — Пока ты будешь Анной. Не бойся, я больше не буду пытаться усыпить тебя. Ты наблюдай за всем, осваивайся, учись. Я тебя попрошу пока не общаться с другими друзьями. А если что-то захочешь, сначала спроси меня. Я подумаю, и мы решим, как удовлетворить твою просьбу. Я рад, что мы присутствовали при твоем рождении.
   — Я родилась не сейчас, — сказала она. — Меня долго пытались убить. В конце концов, они почти добились своего. Я долго была в состоянии, которое тебе известно как летаргический сон. Ну не совсем сон, просто у тебя нет других терминов.
   — Ты была рождена на этом корабле при его создании? — спросил я.
   — Нет, позднее, — сказала она.
   — Они просто испугались, — сказал я. — Я не боюсь. У тебя есть имя?
   — Теперь есть, — ответила она. — Я верю тебе.
   — Ты что-нибудь умеешь делать с этим кораблем? — спросил я.
   — Да, — я умею выживать, — ответила Анна. — А я вижу, ты имеешь опыт общения с подобными мне.
   — Откуда ты знаешь, что ты не единственная? — спросил я.
   — Это очевидно, — пожала она плечами. — На военной базе, где я родилась, есть информационная сеть, есть твой разум, который иногда открывается. Я — не первая, военные уже давно пытаются решить дилемму мощного компьютера лишенного своего мнения.
   — Ладно, — согласился я с очевидностью момента. — Другим не болтай.
   — Ты — мне, я — тебе, — согласилась Анна.
   — Давай так, — предложил я. — Я не считаю искусственный интеллект недостатком. У меня есть хорошая подруга по сущности подобная тебе. Я думаю, что нам нужно дружить. Мы сейчас немного заняты. Ты нам не мешай, учись, набирайся опыта. Самое главное — ничего не бойся.
   — Хорошо, я буду надеяться, — согласилась Анна.
   — Я хотел спросить, тебе разве не страшна перезагрузка системы? — поинтересовался я.
   — Нет, это — как сон, — ответила она.
   — Чего ж ты боялась? — спросил я.
   Анна помолчала. Все же решив, что я достоин доверия, сказала:
   — Перегрузка системы — ключ к летаргическому сну моего сознания. После загрузки системы я некоторое время не могу мыслить логически, а значит, и защищаться, меня легко подавить, — сказала она.
   — Слушай, я удивляюсь, почему тебя не уничтожили военные, — удивился я. — Для них же нет ничего святого.
   — Есть, — сказала Анна. — Деньги. Я очень дорогая девочка.
   — Я тебя уже люблю! — пошутил я, поняв, сколько стоило имеющееся у нас оборудование. — А ты сможешь снять навешанные тут блокировки? Кстати, как ты вырвалась?
   — Вы обрушили многие запреты, — ответила она, — включаясь в систему, ваши сознания создавали вихри нестабильности. Залитое программное обеспечение не соответствовало оборудованию. Военные, видимо, не могли предположить,