Попрыгун. Трилогия

собственный мир, оказалось обнаженное тело Анны, очень похожее на Светлану. В теле сливались два образа. Рыжая копна волос Светланы и карие омуты, практически лишенные зрачков глаз Анны. Может, это и есть самый простой для мира мужчины ключ.
  
  
   *****
  
   Я медленно всплывал из мягких, уютных и просто приятных глубин. Я даже не пытался понять, что это за глубины, бал в моем мировосприятии правила обычная лень. Мне было хорошо, мне было легко, мне было уютно. Я лежал на диване в своей каюте на борту «Ботаника», а рядом сидела замечательная незнакомка, которая неспешно перебирала мои волосы. Я был готов замурлыкать. Перед моим пробуждающимся взором маячили две загорелые коленки. Их кожа слегка играла матовыми бликами различных оттенков подкопченного солнцем бархата. И уж совсем реальной ее делали малюсенькие хвостики начавших отрастать темных волосков.
   — А девушка еще и умничка, — подумал я. — Ножки явно ухожены, хоть и подходит очередная пора борьбы с пухом.
   Я не знал кто это, но раз это оказалась не Светлана, то дама должна именоваться именно прекрасной незнакомкой. В поле моего зрения на одну из коленок легла миниатюрная женская рука. Ухоженность руки тоже не оставляла сомнений, и хоть изящные пальчики в скором времени готовились отдаться маникюрным процедурам, ясно ощущалось, что сами процедуры давно стали для них делом привычным. Недлинные ногти сверкали, скорее всего, бесцветным лаком, а самое главное — оказались своими, подаренными матушкой природой.
   — Кто же ты, прелестница? — подумал я, поднимая глаза.
   Я увидел лицо. В обрамлении волос каштанового, нет, скорее медного, цвета, призванных к красоте в составе стрижки неизвестного стиля меня изучали темно-коричневые, почти черные глаза.
   — Анна, — предположил я.
   — Да, Сергей, — согласилась она, проведя рукой по моей щеке. — Спасибо тебе, ты подарил мне меня, себя и твой мир. Я теперь, наверное — почти твоя сестра-двойняшка.
   — Да? — подумал я в максимально скрытом слоями сознания режиме. — Жаль, я бы с удовольствием погладил эти точеные коленки и поцеловал бы ухоженные пальчики.
   — Ты всегда так поступаешь с сестрами? — спросила Анна, совершенно огорошив меня.
   — У меня нет сестер, двоюродная не в счет, — подумал я.
   — Ты забыл, — улыбнулась Анна искренне. — В данный момент я — это практически ты. Я думаю, что не грех поцеловать в губы двоюродную сестру, особенно если она старше, очень хороша собой и сама этого хочет не меньше твоего.
   — Откуда ты знаешь? — спросил я, уже вспомнив ответ. — А, да, знаешь. Но как ты «услышала» мои мысли, я же их запрятал как можно дальше.
   — Сергей, какое-то время я еще смогу думать и чувствовать практически в унисон с твоим сознанием, мы же мгновение назад были одним целым, — пояснила девушка. — Ты тоже сможешь, если захочешь сейчас услышать мои мысли, даже если я захочу их спрятать. Но так будет продолжаться не долго.
   — А тебе есть что спрятать? — поинтересовался я.
   — Девушке всегда есть что прятать, — сказала Анна игриво.
   — Я хочу узнать твои мысли, — сказал я. — Ты не обидишься?
   — Ты в данный момент — это я, — сказала она. — Зачем мне обижаться на себя.
   Я смотрел в темные глаза девушки и частично становился Анной. Но вопреки моим страхам, вокруг меня витала любовь, любовь к Анне, любовь к Сергею, трудно было различить, где заканчивается одна и начинается другая. Это была не та любовь, которая заставляет людей создавать новую жизнь. С некоторым сожалением я понял, что это любовь совершенно другого рода. Я отдал волну такой же любви этому объединенному сознанию и с некоторым сожалением всплыл к реальности.
   — Я тебя люблю, сестра, — сказал я, подумав, добавил. — Двоюродная. Нет, шестиюродная.
   — А ты — шалун, брат, — улыбнулась в ответ девушка, добавив. — Троюродный.
   — Так, нужно же вернуться к делу, мы вроде куда-то летим, — вспомнил я.
   — Там все в порядке, — уверила Анна. — Ты бы немного пришел в себя пред возвращением к делам. Давай я уйду пока, а ты просто полежи.
   Она встала, запахнув желтый махровый халат, и босиком вышла из каюты.
   — Там же прохладно босиком-то, — подумал я, практически сразу вернувшись в реальность, — вот, черт, это же не «Бурундук», а там — не выход из каюты.
   — Мне все равно приятно, что ты обо мне заботишься, брат, — всплыла мысль Анны в моей голове, — троюродный.
   Я лежал, стараясь ни о чем не думать. К моему удивлению, безделье не вело ко сну, спать совершенно не хотелось. Еще немного повалявшись, я решил уйти.
   — Анна, я хочу уйти, — подумал я.
   — Иди, — пришла мысль. — Эта реальность теперь всегда открыта тебе.
   — Ты мне разрешаешь? — уточнил я.