Попрыгун. Трилогия

это случилось. Для рисовки я поднял винтовку в потолок и сказал: «Бах!». Хозяин заворожено потянулся к винтовке. Я ловко вынул батарею и вложил «засыпающую» винтовку в его щупальца.
   — Дальше за деньги, — сказал я, злорадно улыбаясь под личиной своей брони.
   — Но почему? — хотел, видимо возмутиться хозяин лавки. — Я же…
   — Хотели меня облагодетельствовать, — закончил я. — Но получилось наоборот. Вы отвратительно обошлись с потенциальным покупателем, кроме всего прочего, значительно больше Вас знающим о Вашем товаре.
   — Я заплачу, — выдал торговец коронную фразу всех собратьев по профессии.
   — Я не нуждаюсь в деньгах, — просто из вредности сказал я.
   — Но вы же хотели купить, — хватался гуаппард за соломинку.
   — Передумал, — ответил я и, подливая масла в огонь, добавил. — Оружие практически в порядке. У Вас оно, к сожалению, останется только лишь музейным экспонатом, хоть по боевым качествам большинство Ваших самых дорогих образцов — просто деревянные игрушки по сравнению с ним.
   Мы с Шилой, молчаливо переглядываясь, вышли из лавки, провожаемые тяжелым взглядом хозяина. Я уложил батарею на прежнее место.
   — Откуда ты знаком с этим оружием? — спросила Шила.
   — Крайги, — ответил я.
   — А что это было? — спросила она.
   — Штурмовая винтовка легкого десантника, — ответил я. — Поражающий элемент — плазменный сгусток.
   — Она сестренка «дракончика»? — догадалась Шила. — Давай купим.
   — Шила, она тут стоит безумных денег, — сказал я. — Кроме того, она же — не пистолет, а винтовка. Размеры другие, мощность больше, но это уже совсем не карманное оружие. Запасная батарея у меня к «дракончику» всего одна, а эта винтовка съест ее за тридцать выстрелов. Я не знаю, откуда она здесь взялась, но вряд ли тут есть в продаже такие батареи, другие же винтовка просто не примет. Да и стрелять из нее смогу, опять же, только я.
   — А почему я смогла из «дракончика» стрелять? — спросила моя подруга.
   — Это — личное оружие офицера, — пояснил я. — В отличие от штатного военного оружия я могу его разблокировать и заблокировать по своему желанию, при снятии блокировки им смогут пользоваться гражданские лица.
   Настроение оставалось приподнятым. В голове поселилась мысль, что я где-то рядом со следом. Мы сидели в средненьком баре и были уже весьма навеселе, возвращаться на корабль не хотелось. Бар, как и многие заведения на этом комплексе содержал гуапард, посетители в большинстве были тоже уроженцами этой цивилизации. По залу танцевали несколько местных прелестниц. Просидев в баре пару часов, мы поняли, что девушки здесь не только танцуют. Собственно, это и навело нас на мысль. Посмотрев друг на друга, мы от души рассмеялись и пошли договариваться с хозяином. Мы выбрали наиболее часто удостаиваемую вниманием посетителей даму и, уточнив на всякий случай у хозяина ее род, сделали заказ на доставку ее на «Бурундук» для оказания основательных танцевальных услуг на последующие сутки, оплатив заказ вперед. Почему-то нас жутко веселила эта выходка. Мы просто умирали от смеха, представляя реакцию Оси на нашу шутку, он ведь собирался серьезно разобраться с какой-то научной новинкой.
   В снятом на местную ночь номере пришлось установить Шилину атмосферу, я опять забыл перевести данные о своей атмосфере в удобоваримый для местной автоматики вид. Первым делом Шила попросила обследовать номер на наличие камер. Камеры в нем имелись. Я уже стал подумывать, что все гуапарды извращенцы, набирая регистратуру. На регистратуре мне сказали, что никаких камер в номере нет.
   — Ну, нет, так нет, — решили мы с Шилой.
   Я просто и аккуратно выжег их слабыми импульсами встроенного в броню лазера. Сами камеры, возможно, остались на местах, только вот с работой у них случились затруднения. Я, правда, не смог бы поручиться и за прочую аппаратуру, подсоединенную к этим камерам, но такие мелочи меня в тот момент совершенно не волновали. Через двадцать минут мы с Шилой уже откисали в теплой воде, а моя броня в полуразвернутой позиции исполняла роль переводчика, стоя на краю ванной. Моя подруга, закрыв глаза, тихонько бултыхала в воде одной ногой, вторую отдав в моё распоряжение. Я снова любовался Шилой. С первого нашего взрослого знакомства прошло, наверное, дней десять. Я уже давно пришел в норму, и всякие мысли опять начали вить гнезда в моем смущенном сознании. С тех пор и кожа с ногтями моего делового партнера приобрели законный оттенок. Волосы, за исключением самых кончиков, практически сменили цвет на исходный. А вот глаза до сих пор оставались в раздумьях.
   — Плеснем же колдовства в холодный мрак бокалов? — спросил я, поглаживая ступню ноги пристроившейся напротив Шилы.