Попрыгун. Трилогия

на это, тем тоскливее становилось на душе и хотелось кинуться в этот черный омут. Я никогда не видел черных дыр вблизи, но, наверное, они именно так темны. Сбросив наваждение, я с удивлением обнаружил, что по стенам в сторону моего пролома потихоньку стягивается тоненькая голубая сеточка гуляющих разрядов. Похоже, кто-то, воплотивший эту шайтан-машину в жизнь, решил искоренить упущение в охранном периметре.
   — Что же с ними делать-то? — подумал я. — Раз они поглощают такую прорву энергии, им лазерный импульс будет лишь каплей соуса к основному блюду.
   Время работало против меня, и я решил хоть как-то действовать. Внутри помещение оказалось не таким уж и большим. К моему удивлению от миниатюрной черной дыры никуда ничего не тянулось, не струилось и не перетекало. Создавалось впечатление, что она живет сама по себе. Хмыкнув, я пометил один «колодец темноты» для брони, а по другому сделал с пяток выстрелов ЭИМ стволом «дракончика». С первого взгляда никаких видимых эффектов ни мои потуги с «дракончиком», ни серпантинная пушка моей одёжки не дали. Но буквально через пару секунд от генератора мрака, куда клюнула серпантинная пушка, в мою сторону стал вытягиваться тонкий черный волосок. Этот отросток тьмы постепенно размывался, на глазах превращаясь в миниатюрный смерчик, направленный тонким хоботком в мою сторону. Не дожидаясь ответного подарка, я шмыгнул в дыру на стене, чтобы иметь хоть какое-то прикрытие. За стенкой глухо бухнуло. Присев на корточки, я выглянул.
   «Колодец», куда я палил из «дракончика» остался целым, и от него вытягивалась уже знакомая тонкая черная волосинка, а вот второй, куда серпантинная пушка воткнула свой заряд, отсутствовал. На его месте дымились лишь бесформенные исходящие темно-серым, быстро растворяющимся в окружающей атмосфере паром обломки. Черная дыра, к моему удивлению, на потерю кормильца практически никак не отреагировала, разве только слегка подвинулась к новому геометрическому центру системы.
   Два следующих «ока тьмы», по которым я отстрелялся из главного калибра моей брони, корчились какими-то разноцветными судорогами. При этом разрушение второго ока как-то печально сопровождалось фиолетовыми всполохами, а третьего — яростно плевалось довольно толстыми синими протуберанцами. Черной дырке потеря кормильцев сильно не понравилась. По поверхности угольного мрака забегали голубые, багровые и зеленые всполохи, на мгновения открывая во тьме световые прорехи, через которые во все стороны периодически выскакивали голубые искорки. И в местах попаданий этих игривых огоньков поверхность пола, стен и потолка начинала вспучиваться, исходить мелкими пузырями и даже выбрасывать клубы серого то ли пара, то ли дыма. А голубой «экран» на переборке покрылся разноцветными пятнами, то накатывавшими на голубое свечение, то снова отступавшими к его границам.
   На третьем «темном колодце» шутки кончились. Последние два «колодца» выпростали из своего мрака по три черных волосины, которые очень активно раскручивались в смерчики. Пока я ждал перезарядки пушки, воронки достигли размеров полуметра в длину и сантиметров тридцати в диаметре. Завороженный черным танцем я совсем прозевал нападение. И спасла меня стенка, за которой я продолжал прятаться. Горловина одной из воронок резко схлопнулась, а хоботок вытянулся, резко выплюнув в мою сторону черную струю. Судорожно отпрянув от стены, я в следующий момент стал свидетелем того, как могут нарушаться физические законы. Презрев все теории сопромата, твердый материал в радиусе поражения покрылся рябью, заколыхался, как жидкость, и начал выгибаться воронкой, как будто вытекая в противоположную мне сторону вопреки всем законам гравитации. Постепенно в центре прорезался глазок воронки, а материал на стыке со стеной постепенно стал испаряться, проваливаясь в темное нутро. За стеной последовал пол, мелкий мусор на нем и потолок. Следующие несколько мгновений стали для меня страшным сном, в котором шесть выплюнутых в мою сторону черных воронок постарались высосать окружающий меня мир.
   Я даже не думал о какой-то стрельбе, улепетывая от расползающейся черной заразы, как хомяк во время вспашки поля. Но броня выполнила очередную поставленную мной задачу, и во время моих хаотичных метаний фиолетовая лента серпантина ушла куда-то в сторону черного хаоса. Там что-то громко всхлипнуло, затем глухо бахнуло. Немного осмелев, я выглянул из-за переборки. Всё в пределах принявшей форму подмоченного и расплывшегося бублика черной дырки походило на застывшую карамель. Отовсюду к центру черного бублика тянулись резко затвердевшие ниточки материи, раньше бывшей нутром этого космолета.
   — Сомневаюсь, что