Попрыгун. Трилогия

что меня порежет так же, как и несколько странных конструкций на ее пути, но все обошлось. Облепив мое тело, свечение как будто впиталось в него, тяжесть брони пропала, но лишь частично. Тут же на внутренней сфере шлема вывалилось уведомление о падении заряда батарей до предела минимального функционирования. Котенок отдал практически все свои ресурсы, пытаясь меня спасти. Рукам уже не хватало мощи рвать проклятую пленку истончившейся обшивки, и я нашел силы лишь стоять, слегка покачиваясь, на ставших нетвердыми ногах. А шесть уцелевших самых настырных голубых мотылей спешно нащупывали дорогу ко мне.
   Мир как будто замер на пару секунд и потом попытался осыпаться, как наша виртуальная реальность на «Бурундуке» в момент нападения. Напрягая сознание, я разорвал потёки, смывающие мой мир, безжалостно вытерев их и спалив в огне родного Солнца. На момент все вернулось, но потом навалилась очередная более сильная волна. Мое сознание как будто поделилось на фрагменты, в каждом из которых шла своя собственная война. Кто-то пытался свести меня с ума, подставляя нереальные картины и пытаясь стереть мою реальность. В двух фрагментах я смог вытолкнуть чужое влияние, закрыв его источник в клетку своей воли. В трех схватка шла на равных, а один выпал из моего восприятия, как будто отняв у меня часть то ли зрения, что ли слуха, а может, и разума, битва за него была проиграна. И хуже всего, что этот проигрыш тянул чаши весов не в мою сторону и в спорных фрагментах, где шла самая ожесточенная борьба. Кто знает, как и чем закончилась бы эта безмолвная битва, но неожиданно откуда-то пришла помощь. Неизвестно шла ли та баталия секунду, час или год, мое сознание облегченно отключилось, лишь осознав сладкий смысл слова «победа».
  
  
   *****
  
   То ли палуба постоянно вздрагивала, то ли просто мое тело тряслось. Я с неохотой открыл глаза. Цепляясь за что-то на потолке, передо мной висел Краппс и усердно тормошил меня.
   — Что за бредовый сон? — подумал я, снова закрывая глаза.
   Но сон не отпускал. Меня продолжало качать, в голове роились разные образы, а в уши кто-то настойчиво шептал и что-то требовал. Я снова открыл глаза. Краппс не пропал. Он что-то пытался объяснить, изображая причудливые жесты. Я улыбнулся странному сну и попытался отмахнуться от него. В голове резиновой лентой продолжали тянуться различные звуки. А перед глазами плавали два хрустальных шара, из которых то и дело пытались высунуться какие-то голубые усики электрических разрядов, чем-то успешно отбрасываемые назад.
   — Наверное, пришел Новый год, и я напился, — подумал я, попытавшись опять отключиться.
   Сразу заштормило сильнее. Недовольно открыв глаза, я снова узрел Краппса. Откуда-то издалека пришел тягучий голос:
   — Штурм, держись. Не давай себя дестабилизировать!
   — Похоже, что это Краппс зачем-то напрягается, — подумал я. — Надо бы узнать, что ему нужно, ведь не отцепится.
   Я попытался сфокусировать на нем зрение, постоянно мешали какие-то хрустальные шары или снежинки. Эта игра в гляделки с шариками мне быстро надоела, и я мысленно дал обоим шарам по щелчку. Шары рассыпались красивым праздничным салютом. Сразу же стала ясно видна лицевая пластина скафандра Краппса, и его голос приобрел четкость. Мой организм рывком пришел в себя, но тут же эта волна подъема сменилась предательской слабостью, и начались качели лучше-хуже. Я понял, что лежу на спине и, подобрав ноги, перевернулся на бок.
   — Краппс, что там у нас и почему ты тут? — спросил я, не обращая внимания на гомон Оси.
   — Корабль в норме, — тут же ответил Краппс. — Остаточные сбои системы отлаживаются, запущена программа многоуровневого теста. Требуется замена нескольких блоков.
   — Шила жива? — спросил я.
   — Да, — ответил Ося. — Возможна контузия средней тяжести или истощение организма. По просьбе капитана активированы три единицы специализированных медикаментов, рекомендован покой. Следует ли применить к тебе какие-то медикаменты?
   — Нет. Да и нечего, — сказал я, подумав про себя. — Что же там с моим симбиотом-то, раз меня так колбасит?
   — Тебя нужно срочно переправить на корабль, — констатировал Краппс.
   — Ты-то сам как тут очутился? — спросил я.
   — При стабилизации большинства систем нашего космолета до рабочего уровня, я пробовал выйти на связь, из-за негативного результата вышел следом за тобой, — сказал Краппс. — Шила дисфункционирована, больше некому.
   — У тебя же скафандр не боевой, — удивился я. — Пропал бы за «так».
   — Кто-то должен был помочь, — то ли из-за волнения, то ли из-за какого-то смешения функций наших переводчиков речь Краппса казалась какой-то излишне техно-гламуризированной.