Попрыгун. Трилогия

капсулы будут готовы приблизительно через трое местных суток, включая медицинское сканирование.
   — Где база для переоборудования корабля и где будут делать анабиозные капсулы? — поинтересовался я. — Давайте уже покажите нам расходы, кстати.
   — База расположена у зоны отчуждения, там сразу можно уходить в надпространство, — ответил дядюшка, разворачивая перед нами голографическую сферу со сметой расходов. — Анабиозки там же и соберут.
   — Думаю, что там же можно будет договориться и на счет анабиозки для гуапарда, — уточнил я, осматривая колонки расходов. — У нас мало времени, а гражданских специалистов для монтажа капсулы, купленной на станции, на военную базу, как я думаю, не пустят. Кстати, нас там смогут заправить?
   — С этим проблем нет, — уверил дядюшка. — Сейчас определимся с ценой. Остальные расходы Вас устроят?
   — Приемлемо, — ответила Шила, наиболее подкованный наш специалист в области коммерции. — Я даже немного удивлена, что они столь умерены.
   — Понимаете, — замялся дядюшка. — Тут ведь такое дело, что это все как бы будет списано на починку военных кораблей… И об этом…
   — Партнер, — остановил я дядюшку. — Извини, что прерываю, нас устраивает смета расходов, на что Вы потратите деньги, не имеет значения. Давайте лучше определимся как себя вести на военной базе.
   Мы обсуждали вопросы и тонкости нашего поведения на базе еще с час. В общем, все сводилось к тому, что нам не стоит покидать борт «Бурундука» кроме как для медицинского обследования. Уладив эти вопросы, мы оценили прихваченные для продажи камни, окончательно совершив расчет, как по ним, так и по предстоящей операции, исходя из надежды, что штурмовая винтовка КСС достаточно заинтересует военных специалистов. Была у меня, конечно, мыслишка, что тут дядюшка Ссорташш старается для себя, но раз винтовка пойдет в оплату моей анабиозной капсулы, можно считать это бартером.
   К кораблю мы поехали на транспорте дядюшки Ссорташша. Я Вам скажу, что бедненьким его нельзя было назвать, хоть я, скорее всего, даже и не подозревал о его действительной стоимости. Золотые слитки с корабля-могилы быстро взвесили, перетаскав в экипаж Ссорташша. В это время двое охранников или телохранителей охраняли периметр работ. Предположительно антикварные предметы дядюшка Ссорташш принял по описи, скрупулезно сверив их с каталогом, после чего мы активировали контракт на продажу. Тут же и произвели окончательный расчет по золотым слиткам и частично за «антиквариат». Часть камушков Шила решила припасти на черный день. Наконец, я вынес штурмовую винтовку и две заряженных баратеи к ней. Дядюшка внимательно осмотрел оружие.
   — Было бы неплохо осмотреть и записать на голграфические камеры ее действие, — предложил он немного задумчиво. — Я так полагаю, что в моих руках она работать не сможет.
   — Вы правы, партнер, — согласился я. — Тут можно во что-нибудь стрельнуть?
   — Сейчас, — сказал дядюшка, доставая аппарат связи.
   На переговоры ушло минуты три. Видимо, нам просто указали приемлемое место. До этого места мы добрались минут за пятнадцать. Это оказался давно заброшенный ангар с двумя поврежденными кораблями и несколькими не менее убитыми транспортными средствами для передвижения по базе, стоявшими там, судя по захламленности территории, уже не один год.
   — Переборки ангара здесь крепкие, — сказал дядюшка. — Так что можно не бояться. Стрелять лучше в какую-нибудь из этих рухлядей, чтоб стало понятно, что собой представляет оружие. Сейчас, я установлю камеры и начнем.
   Я активировал винтовку и, включив броню в режим маскировки, приготовился к демонстрации, установив для начала среднюю мощность.
   — Начинайте, Ссергей, — сказал дядюшка, внимательно рассматривая мою фигуру. — Такой я эту броню еще не видел, еще раз убеждаюсь, что Вы очень не простой посетитель.
   — Это чтоб моя картинка не слишком бросалась в глаза на ролике, — ответил я, выдвигаясь на позицию, решив отстреляться по одному из малых транспортных средств.
   Охрана, хоть и должна была бдеть, на время стрельбы отвлеклась. Два плазменных импульса, сделанных с минимально возможным интервалом, сплавили нос транспортного средства в слиток металла и дымящегося пластика. В общем, сплавилась где-то пятая часть транспорта. Убрав мощность до четверти, я тремя импульсами, слитыми в очередь, проделал три сквозные дырки в обоих бортах транспорта величиной: с футбольный мяч в первом и с теннисный во втором. В конце демонстрации я перешел к другому остову наземного транспорта и, выставив максимальную мощность, метров с сорока дал импульс. Плазменное «яблоко» попало в середину транспорта и, пробив в обоих бортах дыру с полметра