Попрыгун. Трилогия

чем ты, — ответил Ося. — В таких заведениях разного рода нарушители занимаются очень полезным для государства трудом, как правило, весьма вредным для здоровья. Но тут все зависит от тяжести преступления, есть и вполне сносные условия труда. Многое еще зависит от профессиональных навыков.
   — А что делают с нераспространенными разумными? — продолжал допытываться я. — Тут смертная казнь существует вообще?
   — Если ты о себе, то думаю, что если ты не влипнешь серьезно, то будешь трудиться на правительственных судах штурманом, пока не искупишь вину, — ответил Краппс. — Кто же будет такого специалиста в рудники отправлять? Да и не найдется рудников с пригодными для тебя атмосферными условиями, скафандр-то на таких работах загнется в первые же месяцы. А смертная казнь тут очень даже распространена, к примеру, все ребятки, промышляющие пиратством, как раз под эту статью и подпадают.
   — Почему ж их так много?! — не удержалась Шила.
   — Видимо, доходный бизнес, — спокойно продолжил Краппс. — Да и в параганских просторах никто сильно не напрягается искоренением этой болезни, которая, кстати говоря, приносит и правительству, и конкретным чиновникам очень неплохие денежки. В пределах цивилизованного мира пиратов добросовестно расстреливают на месте преступления, если же они попадутся где-то в мирных местах — то рудники, что само по себе — та же смертная казнь, рассроченная на несколько месяцев.
   — Заключенных, имеющих какие-то навыки, иногда сдают в аренду, если у государства нет необходимости в таких специалистах, — выдала Шила. — У нас на кастрюле, где мы с Краппсом трудились до недавнего времени, был один штурман-надпространственник по такой программе. Этому скупердяю, который называется хозяином ржавого тазика, просто несказанно повезло. На этом деле он сэкономил громадные деньги.
   — А что, сбежать не вариант? — удивился я.
   — Не знаю, — ответила Шила. — Заключенным имплантируют какой-то маячок или еще какую-то ерунду. На время заключения наказанный становится самой обычной частью корабля, куда приписан. Владелец корабля обязан кормить заключенного и поддерживать работоспособность скафандра в хорошем состоянии. Частенько проводятся своеобразные аукционы на такого рода заключенных. Это всегда выгодное дело, мзда государству за использование такого заключенного по сравнению с получаемой выгодой просто мизерна. Правда, тут есть некоторые ограничения. Если заключенный приписывается к судну, то оно не может покидать пределы миров, входящих в конвенционный проект по заключенным, в противном случае владельца судна ждет немалый штраф. Опять же в каждом порту есть своего рода служба контроля заключенных. Имплантированное устройство автоматически высылает данные в специальный центр о состоянии здоровья владельца и т.д. Сам заключенный, кажется, еще должен связаться с определенной службой и доложиться. Кстати, можно пожаловаться на владельца судна, если он нарушает условия аренды.
   — А как же потом заключенного освобождают? — немало удивился я услышанному.
   — А никак, — ответила Шила. — Спустя определенный государством срок заключения, имплантированный прибор становится неопасен для заключенного и прекращает свои функции, уведомив об этом носителя. И все, можешь идти куда хочешь. В приборе разлагаются и выводятся из организма основные компоненты начинки, остается только идентификатор, который в принципе, можно удалить хирургическим путем. Там еще какая-то отчетность владельцем судна должна быть сдана, но тут я уже не знаю. Знаю, что после окончания срока, владелец судна должен как минимум доставить бывшего заключенного в любой из портов, там они делают активацию какой-то метки на контракте судовладельца с правительством, которая прекращает аренду заключенного.
   — Откуда ты столько знаешь об этом? — удивился я.
   — Заключенный, который был на «кастрюле», стал моим хорошим знакомым, — пояснила Шила. — По большому счету мне, как и ей на «земле» было нечего делать. Вот и общались, пока судно разгружалось и грузилось, и она, и я в такие промежутки оказывались свободными от вахт. Вообще, она была неплохой девчонкой, а залетела по чистой глупости на четыре года.
   — Да, правда, — согласился Краппс.
   — Кстати, давно хотел спросить, — вставил я, вспомнив читанные когда-то на Земле фантастические романы — Я слышал, что тут распространено рабство, почему-то пока ничего такого не попадалось.
   — Не понял о чем ты, — переспросил Краппс.
   — Наверное, о невольниках, — догадалась Шила. — Это вне закона даже у параганцев. А вообще, смысла нет. Кое-где есть заведения, оказывающие определенного рода интимные услуги, там могут быть невольники,