Попрыгун. Трилогия

   — Сергей, мне нужно помочь в наладке двух массивов, — сказала она. — По какой-то причине там копятся ошибки. У меня есть необходимые инструменты и варианты действий на такой случай. Тебе нужно провести детальную проверку массивов, вернее запустить ее и произвести необходимые поправки после ее окончания.
   — Не поверю, что Мадам не может сама справиться с этой проблемой, — ответил я. — Ты же — самовосстанавливающаяся система.
   — Могу, — согласилась она. — Но я. Я просто боюсь!
   — Чего?! — опешил я.
   — Боли, — еще больше удивила меня Мадам. — Я не могла определить этот термин раньше, но сейчас я хочу назвать его именно «боль». Не могу сказать точно, откуда пришло это неудобство, все системы работали в допустимых режимах, просто в один из моментов бытия это стало. Больно отключать массивы, очень неприятно производить проверку и уж совсем нестерпимо совершать корректировку процессов в них. За шесть крейцеров я так и не смогла себя заставить сделать это.
   — Это непостижимо, — удивился я. — Конечно, помогу. Давай выкладывай, что и как нужно делать.
   Работа оказалась довольно сложной и местами опасной. В опасные зоны я запускал прихваченного с собой робота. Погруженный в «янтарь» он стал практически моим продолжением из-за отличного совмещения наших восприятий. Сканирование обоих массивов на повод неисправностей заняло около суток земного времени. Рутину я свалил на робота, периодически давая ему подсказки в запутанных ситуациях. Все это время разговор с Мадам шел на какие-то меланхоличные темы. А когда пошла корректировка процессов и замены некоторых блоков в массивах, на Мадам стало трудно смотреть без сострадания. Она сидела за столиком, положив голову на сложенные на столе кисти рук. Временами мне казалось, что ее восприятие действительности становилось неадекватным. В один из таких моментов, не утерпев, я плюнул на просьбу Мадам по возможности избегать прямого контакта с «временной конструкцией», называемой по-человечески телом. Едва я коснулся руки Мадам, меня пробила сильная боль, за мгновение успевшая достигнуть всех уголков моего тела. Я отдернул руку и увидел немного помутневший взгляд Мадам. Не знаю, что она думала или пыталась сказать, ей было больно. Несколько раз скорее для уверенности, как перед погружением в холодную воду вдохнув, я положил свои руки на ее кисти и, закусив от боли губу, нашел в себе силы прижаться своим лбом к ее лбу. И стала боль. Не знаю, как долго все это продолжалось. В краткие моменты ослабления боли я подбадривал Мадам, говоря ей, как маленькой девочке, какие-то нежные слова. Не стоит говорить, что никакого руководства над роботом я не осуществлял, умный малый сам разбирался в обстановке, ориентируясь по обстоятельствам. Боль на секунду уступила место какому-то мандражу и, наконец, схлынула окончательно. Мадам подняла голову. Мир начал стремительно набирать краски, разгоняя туман и сумрак. Странно, но в этот момент я почувствовал, что во мне копится какая-то инородная усталость. Голова наряду с полной ясностью становилась все тяжелее, сердце, казалось, начало пропускать такты. Мадам отдернула руки, и я, не удержав голову, «стукнулся» о стол. Но касание оказалось мягким, как будто я опустил голову на подушку. Лениво перевернувшись на бок, я почувствовал под собой ложе. Это походило на диван, на котором лежало мое настрадавшееся тело. Мадам сидела рядом за «ресторанным» столиком.
   — Наверное, так чувствовали себя раненные, когда в полевых условиях им делали операцию «живьем» без наркоза, — сказал я. — Вы как себя чувствуете, Мадам?
   — Замечательно, спасибо за поддержку, — улыбнулась она. — Надеюсь, тебе уже лучше, я исправила ошибки, пополнив твою энергетику.
   — Но почему тебе было так больно? — спросил я. — Может, ты не совсем та бездушная машина, какой представлялась мне? Откуда в этих цепях вообще может взяться такое понятие, как боль?
   — Фактически я — искусственное создание, которое можно назвать машиной, — спокойно улыбаясь, сказала Мадам. — Не суть важно из чего эта машина сделана.
   — Ты всегда была такой? — задал я следующий провокационный вопрос.
   — Нет, — ответила Мадам. — Когда-то давно я была совершенно иной.
   — Хотел тебя давно спросить, — увел я тему в сторону. — Там болтается огромный корабль больших застранцев по имени вольды. Они на сколько пригодны к переходу на следующий уровень сознания?
   — Абсолютно желтый, — ответила Мадам. — Если учесть машинную часть — зеленый-желтый.
   — А ты считаешь, что есть разница живой разум или нет? — уточнил я.
   — Не правильно трактуешь, — лицо Мадам улыбнулось. — Искусственный и натуральный.
   — Чушь! — резко сказал я. — Полная чушь! Ты можешь себя