Попрыгун. Трилогия

показать, какой ты была при рождении? Я имею в виду проекцию твоих ощущений на это тело в зависимости от состояния сознания.
   Рядом появился натуральный манекен, облаченный в какой-то обтягивающий комбинезон. На лице полное отсутствие эмоций, нет ни тени жизни в глазах, ни хоть малейших половых признаков на теле.
   — Резиновые куклы и то живее этого, — сказал я, повернувшись к Мадам. — И ты хочешь сказать, что ты осталась такой же?
   — Нет, — ответила Мадам.
   — Так в чем же разница? — удивился я. — Найди мои мироощущения, как младенца, разница будет только во внешних данных. Я был такой же дурной машиной, только биологической конструкции.
   — Когда мы находились в слиянии, я коснулась твоих переживаний, — как будто незаметив моей фразы сказала Мадам. — И в них я заметила некоторую странность. Мне хотелось бы ее проверить.
   — И что для этого надо? — насторожился я. — Как-то все чаще твои проверки сопряжены с чем-то неприятным.
   — Нужно сместить твое восприятие в зону нестабильности, — пояснила Мадам. — В принципе физическая боль для этого подойдет, но есть и другие варианты: радость, которую вы называете «счастье», некое чувство, которое вы именуете «утрата», гнев, по большому счету подойдут любые сильные эмоциональные состояния, возможно сексуальные переживания.
   — Сексуальные? — удивился я. — А там есть какие-то переживания?
   — Я не знаю, — Мадам кокетливо пожала плечиками, — твои воспоминания об этом довольно эмоциональны, я посчитала, что там имело место какое-то переживание. Мой же опыт в этой области равен абсолютному нулю. Секс можно отбросить, если ты в нем не уверен.
   — Мда… Выбор, конечно, неоднозначный, — я в сомнениях почесал нос. — Боли как-то уже хватило, гнев и всякие утраты тоже не прельщают. Может, секс все же подойдет?
   — Исследования можно будет прервать и повторить с другими исходными значениями, — Мадам сделал неопределенный жест ухоженной ручкой. — Впрочем, околосексуальная тематика мне, пожалуй, будет даже интересна. Предлагаю начать исследования на ее основе.
   — Да уж, такого предложения на тему перепихона без обязательств мне еще не делали, — прысныл я. — Но пусть уже будет так, чем боль или гнев. Когда начнем?
   — Сейчас, — личико Мадам стало оценивающим. — Что тебе для этого нужно?
   — Для секса оптимально иметь женщину, — ситуация меня откровенно веселила. — Бывают, конечно, и иные варианты, но я как-то к ним без отношения, так что обойдемся без экспериментов по этой теме.
   — Это воплощение тебе подойдет? — совершенно серьезным голосом спросила Мадам. — Я могу разоблачить его, чтобы ты осмотрел, я так поняла, у мужчин вашего вида это имеет какое-то значение.
   — Имеет, очень даже имеет, — тихо прыснул я. — А ты-то хоть знаешь, что нужно будет делать? В идеале сексом занимаются обе стороны, и наличие одного лишь тела не всем может быть достаточно.
   — Я имею некоторое представление, основанное на экстраполяции данных по поведению и вербально-визуальной реакции всех твоих сексуальных партнерш, — серьезно ответила Мадам. — Возможно, ты захочешь удалить из таблицы данных откровенно неудачные случаи?
   — Вот блин, — я даже осекся. — Откуда ты это можешь знать?!
   — Разделенная боль — это разделенное наслаждение в иной полярности, нужно просто уметь сменить полюса, — Мадам невинно пожала плечиками. — Перед непосредственными исследованиями мы с тобой сможем совершить точную настройку, хотя, судя по твоим воспоминаниям, женские особи вашего вида чрезвычайно отличны, и я смело могу избрать усредненную программу поведения в сексе. Как говорил кто-то из твоих знакомых: «Новое тело — лучшая находка».
   — Саныч, — буркнул я. — Было бы на кого ровняться.
   — Осмотришь это тело? — уточнила Мадам. — Или мне начать готовить его к сексу?
   — Это… тело… — замялся я. — Оно, конечно, ничего так, но как-то оно немного не по возрасту мне. Ну не могу же я со своей школьной учительницей этим заниматься. В школе меня жутко впечатляла наша соседка по лестничной клетке, она работала стюардессой на международных линиях…
   — Образ немного диссоциирован, имеются наслоения иных проекций, — ответила Мадам. — Возможно, тебе придется нивелировать его под свои текущие взгляды.
   Ангела Карловна была дочерью потомка иммигрировавшего еще при царе немца-инженера и, возможно, унаследовала его тягу к педантичности в одежде. В силу профессии супруга своего она радовала присутствием далеко не каждый день, зато, если уж делала это, то весь дом ходил под впечатлением от ее явления после очередного рейса всю последующую неделю.
   Мадам безошибочно «вынула» нужный образ из моей памяти. Эта сине-голубая форма, служившая