Попрыгун. Трилогия

на грибные. В общем, Вам не повезло, силовые поля с брони снимать не рекомендую. Возможно, опасности и нет, но я хочу закончить полный цикл опознания.
   — Принято, будем в колпаках, — подтвердил Саныч, — дай знать, когда закончишь анализ.
   Пришлось подождать несколько минут, пока система шлюза оповестила легким щелчком о снятии блокировки. Механизмы поддались Санычу с трудом, при открытии двери послышался отчетливый хлопок, окончательно уровнявший давление атмосфер. Появились звуки, а после выхода из тамбура и слабенькая гравитация. Как потом оказалось, эта мизерная гравитация наблюдалась только в главных коридорах станции. Лучи наших прожекторов тонули в десятке метров, как будто смешиваясь с желтой дымкой. В «воздухе» станции плавали пылинки, пуховые клубки какой-то паутины и мелкий мусор. Периодически слышались щелчки, скрипы, похрустывания. Создавалось впечатление, что тут есть какая-то жизнь, не спешащая показаться в лучах наших прожекторов.
   — Что за ботва тут летает? — прошипел Саныч, — тетя Фрося давненько не пылесосила?
   — У тебя что, аллергия на шерсть тетиного котика? — пошутил я.
   — У меня аллергия на всякую гадость, гнездящуюся в этом желтом компоте, — пробурчал Саныч, делая несколько шагов вперед, чтобы расширить обзор, — большой коридорчик, я даже противоположную стенку вижу только в размытых очертаниях.
   — Надо поискать схему, — предложил я, очередной раз стряхнув накопившуюся росу волной защитного поля, — кстати, тут довольно тепло, что весьма странно при отключенной-то эрнегоустановке. Или здесь все же присутствует какое-то аварийное отопление, или есть живые формы, подогревающие атмосферу.
   — Ни черта не видно, — пробормотал Саныч, периодически меняя окраску света прожекторов брони, — инфракрасный диапазон вообще забит под завязку, только ультрафиолет помогает.
   — А у меня сносно, — похвастался я, — сейчас узнаю, что Котенок придумал. Так, лови схему цветовой гаммы, сможешь подстроить свои осветительные приборы?
   — Нет, у меня так тонко не настраивается, — Саныч пробурчал еще что-то плохоразличимое, но явно относящееся к нецензурной лексике, — но грубая настройка тоже кое-что дает. Надоест, буду ультрафиолетом светить и пусть тут все поиздыхают.
   — Есть вероятность, что ультрафиолет наоборот подстегнет тут жизнь, — рассмеялся я, — будешь новым божеством разумных грибков, по крайней мере, пока энергогенератор твоей брони не сдохнет.
   — Слушай, ну никаких указателей или схем, ничего, — удивился Саныч, — как они тут ориентировались?
   — Да кто же их знает-то? — ответил я, — может, по звукам, а может, по запахам. Сам же говоришь, что в этом компоте ничегошеньки не видно, так может, местные хозяева вообще слепыми были, по этой причине и освещения тут никакого.
   — В транспортнике я видел цветовые табло диаграммного типа, — вспомнил Саныч, — хоть подсветки на них и не было, но без глаз на них работать в любом случае сложно. Скорее всего, автоматика ушла в режим экономии.
   — Саныч, гуляй вальсом направо, где-то через восемьдесят метров фонит модулированным протонным излучением, — вклинилась Светлана, — сигнал очень слабый из-за этого забит помехами.
   — Светик, я — специалист на счет «лева», — огрызнулся Саныч, — пусть Серёня вон направо ходит, он тебе, вроде как, муж.
   — Я не могу осуществить полное сопряжение с его броней, — ответила супруга, — так что давай руки в ноги и катись, куда сказано, есть вероятность, что это сеть системы управления или, по крайней мере, информационная сеть. Можете, кстати, скинуть защитные поля с костюмчиков, если не боитесь испачкаться. Местная живность в родной для вас кислородной атмосфере умирает со стопроцентной вероятностью.
   Пока Саныч, постоянно пререкаясь со Светланой, ходил «до права», я немного побродил в желтом тумане по коридору. Наблюдать тут оказалось особенно нечего. Следов перестрелок или не попадалось, или они были скрыты туманом. Крупных форм жизни я тоже не обнаружил, «двери» и то отыскалось всего две.
   Одну дверь я попросту не смог открыть, возможно, отсек заблокировался из-за разгерметизации, другая оказалась открыта и привела меня в небольшой закуток, заваленный разной формы овальными предметами. Часть из них густо оплетала бахрома местных грибков или плесени, часть находилась практически в чистоте и даже подобии какого-то порядка. Все походило на то, что когда-то каморка польностью или частично была заложена под самый потолок этими предметами. На свободном пространстве виднелись несколько проемов в переборке и три управляющие панели с множеством мертвых экранчиков или сенсорных панелек. Немного странным показался тот факт, что