Попрыгун. Трилогия

Пусть пока попытается поискать, зачем прилетали старатели, не знаю, сколько у нас еще будет времени.
   — Слушай, ну что за дискриминация! — возмутился я, — давай веди нас с Санычем к ближайшему выходу на поверхность и гони туда «Блоху». У нее же есть гравитационные держатели в бардачке, который раньше назывался трюмом, вот и сделаешь из них капсулу для этой мелюзги. Мы с Санычем кабанчиками метнемся поглядеть, что там на месте высадки старателей, а потом притащим тебе эту штуку.
   На поверхность добрались довольно быстро, используя тоннель транспортной системы, который вел практически к самому верхнему ярусу станции. Я вздохнул с облегчением, сдав кристалл в гравитационную держалку «Блохи».
   Все же я никогда не вел серьезных тренировок со своим гравитационным симбионтом и слегка устал от столь продолжительного его использования. Даже появилась мысль, что неплохо было бы иногда устраивать такие стайерские тренировки, которые в жизни вполне могли пригодиться. До сих пор мои занятия с симбионтом имели скорее спринтерскую или просто познавательную направленность. В разбитые створки ангара мы влетели на нашем челноке. Вблизи стало хорошо видно, что шлюзовые ворота были выдавлены наружу, скорее всего, сильным взрывом внутри станции. В целом, в ангаре царил небольшой беспорядок, но посадочная палуба оказалась расчищена почти полностью. Все останки разбитой техники хозяев старатели отволокли в кучу в одном из углов, что говорило о малом интересе к ней. Поскольку челнок вел Саныч, он и выбрал место посадки. Как заядлый кладоискатель мой друг опустился около уложенных в штабеля разнокалиберных ящиков. Нужно отдать должное, ящики тут оказались складированы в полном порядке, видимо, их готовили к эвакуации старатели или бывшие хозяева. Банально ломать ящики мне не хотелось, и я предоставил это благородное дело Санычу, заняв позицию наблюдателя-летописца.
   — Ребятки, в районе станции наблюдаю какие-то смазанные следы возмущений многомерности, — оповестила нас Светлана, — может быть это просто проявление аномалии, но далеко от «Блохи» не разбегайтесь.
   — Хорошо, Светусик, — буркнул Саныч, — мы тут как раз дело нашли.
   В нескольких вскрытых Санычем ящиках оказались какие-то железяки, где-то на четвертом мой интерес притупился, и я перенес внимание на забитый всякой всячиной ангар. По всему периметру расчищенной зоны виднелось всякое явно видавшее виды оборудование, штабеля ящиков и прочего более мелкого барахла, осмотреть которое у нас не хватило бы и месяца. Саныч продолжал пыхтеть, материться и ломать очередной ящик. Я же задумался. Предметом моего раздумья стало легкий привкус чего-то знакомого, как будто в скопище вещей краем зрения я зацепил какую-то знакомую штучку, но так и не смог вычленить ее. Чувство играло мной на самом краю сознания, как будто подсознание таким манером веселилось над моей невнимательностью. Я очень медленно начал оглядывать ангар заново. Уже практически закончив круг почетного обзора, я вычленил одну нестыковку. Оборудование в ангаре стояло довольно плотно, но одна часть ящиков стояла особняком, отделенная от всех остальных солидным пустым пространством, как будто кто-то хотел выделить ее или опасался, что с ней приключится что-то нехорошее. В любом случае стоило осмотреть более тщательно именно ее, раз уж выделили, она могла чего-то стоить.
   — Саныч, давай перелетим вон к той куче ящиков, — предложил я, — тебе же нет разницы, что ломать.
   — Ну и чем та куча лучше? — пробурчал Саныч между попытками аккуратно срезать часть запора с ящика, чтобы не повредить содержимое, — я тут как раз в раж вошел.
   — Ну хотя бы тем она лучше, что там неизвестно что, а тут бестолковые железяки, которые ты явно не пристроишь в местный ломбард, — пошутил я, — давай перегоним челнок, честное слово, ковылять на магнитах лень, а тыкаться короткими перелетами за день до ужаса надоело.
   К моему удивлению Саныч согласился, бросив почти вскрытый ящик. Мы аккуратно перелетели к обособленной куче. На первый взгляд она ничем особенным не отличалась, кроме той самой обособленности. Здесь тоже стояли ящики, какие-то бочки и контейнера разных размеров. Саныч уже примеривался к одному контейнеру, похожему на большой чемодан, когда у меня в голове пискнул сигнал, и маленькая часть головоломки встала на место.
   — Саныч, не ломай его! — почти крикнул я. — Это может быть топливная или энергетическая ячейка для корабля!
   — Опапулечки, — прошептал Саныч, отступая от «чемодана», — ты уверен?
   — На счет «чемодана» нет, — честно признался я, — но вон ту штуку, похожую на огромный револьверный барабан я хорошо знаю. Это картридж с топливом для алурсианских кораблей старых