Попрыгун. Трилогия

   — Капитан имеет главный приоритет, после владельца яхты, — ответила послушно Хони. — Вы являетесь и тем и другим. Техник просто получил с Вашего разрешения доступ к кораблю на время осмотра и возможного ремонта.
   — Я разрешил? — удивился Пилтор.
   — У меня есть протокол записи, — спокойно подтвердила Хони. — Я пишу все происшествия на борту корабля в пределах одного стандартного года Трайденса, затем запись стирается. Это требование предыдущего владельца. Изменить условия протоколирования?
   — Нет. Ничего не надо, — отмахнулся Пилтор. — Пусть пока так. А что сейчас делает техник?
   — Заканчивает тест оборудования, — ответила Хони. — Скоро приступим к тестовому прыжку.
   — А ты действительно умеешь штурманить? — спросил Пилтор.
   — Я имею такую возможность, по крайней мере, короткие прыжки опасности не представляют, достоверность мной оценивается до калибровки в четыре пятых, — не стала откровенно врать Хони. — После калибровки и пробных трех прыжков можно будет определенно утверждать о повышении достоверности до предела семидесяти от ста, после десяти прыжков — до девяноста от ста. С количеством прыжков достоверность приблизится к полной единице.
   — Это что за замуть? — спросил Пилтор. — Что за достоверность, чего достоверность?
   — Точность выхода в заданную перед началом прыжка точку, — ответила Хони.
   — А ты не потеряешься там вообще? — подозрительно спросил Пилтор. — Говорят, что такое бывает.
   — Вероятность ошибки выхода в изначальное измерение при глубине погружения до пятого уровня сейчас три доли на миллион, после калибровки уменьшится на два порядка, — пояснила Хони. — Я практически не могу заблудиться при таких условиях погружения. Двигатель прокола помнит свое реальное пространство, он привык тут жить, так что при погружении до пятого уровня он может заблудиться только теоретически.
   — Он живой? — удивлися Пилтор.
   — Квази живые и живые компоненты яхты составляют восемьдесят шесть долей от сотни, — сообщила Хони. — Все структуры находятся в хорошем состоянии, регенерация не требуется.
   — Они что, еще и лечиться могут? — удивлися хозяин яхты.
   — Восстановление некритических повреждений заложено в программу корабля, — ответила Хони. — Но я смогу восстановить только эти структуры. Чуждые мне элементы восстановлению не подлежат, только замене.
   — Карашах! — удивился Пилтор. — Демоны космоса, что еще ты имеешь в рукаве?
   — Прошу уточнить запрос, — сказала Хони.
   — Эт-с, не обращай внимания, я волнуюсь, — отмахнулся Пилтор. — Эх выпить бы.
   — Я могу организовать доставку, капитан, сообщите необходимые напитки, — предложила Хони.
   — А чем ты доставишь, ты же должна быть голограммой? — удивился Пилтор.
   — В моем распоряжении находятся шесть ремонтных киберов, — ответила Хони. — Они вполне способны выполнять функции наблюдения и помощи.
   — Тогда тащи «антигравку», — махнул освобожденной рукой хозяин яхты. — Справишься?
   — Я могу оперировать пищевым синтезатором, — сообщила Хони. — Я для интереса скачала несколько баз из ведущих ресторанов системы.
   — Да ты что! — обрадовался Пилтор. — Тогда притащи лучше сосудик «Деспенока». Сможешь?
   — Уже в процессе, — неожиданно Хони улыбнулась. — Все будет в лучшем виде, капитан. Я и закуску приготовлю, как Вы любите…
  
  
   *****
  
   Первый прыжок я прошел по реверсу маршрута последнего прыжка яхты в систему Лимир. Время прыжка оказалось не слишком большим, но общаться с благополучно напившимся на рабостях Пилтором откровенно не хотелось. Так что все это время мы с Лу по обоюдному согласию провалялись в настоящем пилотском кресле корабля, уверив хозяина в необходимости такого поступка.
   Вспомнилось немного кривое от удивления лицо диспетчера, когда Хони лицом и голосом Пилтора попросилась покинуть систему Лимир. Диспетчер, впавший от удивления в ступор, перевел запрос на какого-то начальника, тот в свою очередь дальше. Пилтор от такой реакции чинуш с искренней радостью расфыркался в ласьенском пилотском кресле.
   К моменту переговоров хрантиельница ключей успела набрать предостаточно голографического материала на нового владельца яхты, и мы с некоторым трудом уговорили Пилтора вести переговоры самостоятельно, хотя он, на мой взгляд, не сильно-то поверил в такую затею.
   Где-то через пару часов нас соединили с какой-то ласьенской шишкой, выказавшей признаки разумности.
   — Эльжин зу Креск, вы отдаете себе отчет в том, что собираетесь сделать? — спросил военный какой-то чин в годах. — Вы, конечно, не нарушаете ни законов, ни правил. Но я не могу понять причин практически