Попутчик

«Кобами». Один нес в руке взрывчатку, которую достал из патронной сумки.
Фальк сделал первый выстрел в лицо его напарнику, потому что солдат со взрывчаткой неуверенно остановился. А тот, второй, уже вскинул оружие. Они были совсем близко, не дальше трех метров. Инстинктивно Фальк прицелился высоко, потому что на солдате был хороший бронежилет.
Голова его мишени взорвалась брызгами розового мяса и костей, словно раскололся арбуз. Лицо распалось на части, прежде чем на нем отразилось хоть что-нибудь — удивление, тревога, злость. Мужчина рухнул на спину, так что ноги задрались, будто он специально оттолкнулся и поднял их.
Фальк уже поворачивался, чтобы выстрелить во второго солдата. Но получилось не так чисто. Выстрелы попали в нагрудную пластину бронежилета, развернули солдата вверх и вокруг, словно уличного танцора, выполняющего бросок с разворотом. Взрывчатка выскользнула у него из руки. Когда пули ударились в него, он издал протяжный вздох, словно раненый мультяшный персонаж.
Прибен почти оттолкнул Фалька с дороги, выходя за ним из двери. Он поворачивался направо, его ботинки заскользили по мокрой траве. Гранатомет выпустил две гранаты в направлении хозяйственной пристройки. Блоковские солдаты, которые уже рассредоточились, резко развернулись на звук автоматной очереди Фалька. Удивленные и потрясенные, они, все как один, вскинули оружие. Двое из них успели выстрелить. Одна очередь с треском пролетела прямо перед Фальком. Другая ударила в дверной косяк и стену дома рядом с Прибеном.
Взорвались гранаты. Первая попала в хозяйственную пристройку, и ударная волна отбросила троих мужчин, словно их вышвырнуло из мчавшегося на полной скорости автомобиля. Другая граната сдетонировала при ударе о грудь человека, который только что едва не попал в Прибена. Взрыв вбил его в землю, оставив верхнюю часть туловища покалеченной и горящей. «Коба», сжатый в его обожженных руках, опустошал свой магазин, как обезумевший, расстреливая стену дома под ливнем штукатурки, пластмассовых осколков и кровельной дранки.
Фальк продолжал двигаться. Если пуле суждено найти его, она обязательно найдет. Но он не собирался останавливаться и ждать, когда это произойдет, или трусить, надеясь, что она пролетит мимо. Выскочив из задней двери, он тут же нырнул в сторону, в упор застрелил двоих солдат и, продолжая двигаться зигзагами, побежал к грузовику. Командир отряда блоковцев и двое других с ним легко могли бы пристрелить Фалька, но обычный звериный инстинкт заставил их развернуться и броситься бежать: раз бежит Фальк, значит, и они должны бежать. Они даже не раздумывали. Это была инстинктивная реакция на угрозу. Когда же до них дошла суть происходящего, они уже сворачивали в сторону от него, утрачивая свои выгодные позиции и преимущество. В одного Фальк выстрелил гранатой: расколов спинную пластину его бронежилета как раз по центральной линии, она опрокинула солдата лицом вниз.
Командир направился к грузовику. Дверь по-прежнему оставалась открытой. Он ухватился за поручень, чтобы забраться внутрь, отчаянно стремясь найти укрытие. Выстрелы Фалька ударили его в бок, спину, позвоночник и заднюю часть бедра, задев кабину и дверь. При ударе металла о металл посыпались искры. Командир вскрикнул от боли и выпал из кабины, обмякший и тяжелый: падая вниз, он ударялся о каркас кабины, о подножку, о колесную арку плечами, бедрами и локтями. В конце этого падения он оказался прижатым спиной к большому переднему колесу военного грузовика, одна нога его согнулась, указывая прямо на Фалька, когда тот подошел к нему. Каким-то образом он не потерял при падении автомат. «Коба» остался на нем, потому что висел на лямке. И теперь он открыл огонь. Фальк так и не понял, откуда появились пули. Пальба была дикая и странная. Трава вокруг, доходившая до колена, шипела и трещала, и над ней появлялись облачка срезанных метелок. Фальк выстрелил. Он попал сидящему командиру отряда в лицо и грудь. Кровь брызнула на колесо и колесную арку, словно по ним попали из ружья для пейнтбола. Голова мужчины несколько раз стукнулась о колесную нишу, рот открылся в беззвучном крике. Но случайно ему как-то удалось выстрелить еще раз. Фальк почувствовал, как его левое бедро сильно обожгло, словно от удара плеткой.
Фальк не прекращал стрельбу. Верхние две трети головы командира разорвало, и колесо густо покрылось кровью и ошметками мозга. Только нижняя челюсть и язык оставались невредимыми и отвисшими, будто в недоумении от случившегося.
Фальк упал в трех шагах от мертвого мужчины. Бедро пылало такой болью, словно в него втыкали раскаленную добела кочергу.
— Черт! Черт! — кричал он.
Третий мужчина проскочил перед грузовиком