Попутчик

тебе-то что? — спросила в ответ Теддерс. — Социальная служба не отчитывается перед народом. Она не является общепризнанным департаментом. Неподотчетна.
Он подставил лицо дождю:
— Не подотчетна, значит?
— Вот именно.
— И как часто вот такое происходит, Теддерс? — спросил он.
— Такое?
— Да.
— Никогда еще не происходило. Поэтому и такая секретность. Но что я могу сделать для тебя?
— Удели мне еще минутку. Себерг обнаружил эту штуковину случайно, правильно? И держал это в секрете, пока не придумал, как ее использовать наилучшим образом с выгодой для себя?
— Да.
— И как давно это произошло?
— Насколько мы можем судить, несколько лет назад.
— И АП узнала об этом, потому что произошла утечка информации, и захотела взять все под свой контроль. Но кое-кто из предполагаемых партнеров Себерга из Блока уже пронюхал об этом…
— Я бы не совсем так охарактеризовала всю эту ситуацию, — сказала она.
— Там работала контрразведка, чтобы выявить настоящее местоположение этого участка, потому что Себерг сохранил эту подробность в секрете, чтобы защитить свои интересы. И та война умов развилась в реальные военные действия.
Она не сводила с него взгляда, собранная и неподвижная.
— Кого-то ты мне напоминаешь, — заметила она.
— Я знаю. И тем не менее я прав, да?
— Без комментариев.
Он усмехнулся.
— АП поддерживала ОО в неявной войне против Блока, чтобы определить местоположение самой ценной находки в истории человечества и взять все под свой частный контроль.
— Ничего подобного никогда не было, — произнесла Теддерс. — Триста лет, сотни миров-колоний, и наконец мы нашли доказательство того одного-единственного, на которое мы уж и не надеялись.
Она в упор посмотрела на него.
— Ты видел его?
— Да.
— Изумительно, правда?
— Не знаю. Просто не знаю, что это такое, — сказал он. — Это артефакт. Большой. Какая-то технология декомпиляции. Десятилетия изучения и анализа полученных данных. Только черт знает, откуда и сколько уже оно здесь. О да, изумительно.
Она вздохнула:
— Обрати внимание на высокую степень секретности. Нечто вроде этого, оно не должно быть доступно кому попало. Оно чувствительно к неблагоприятным условиям. Последствия… — Теддерс взглянула на него. — Даже Блок понимает это. Они пришли сюда по-тихому и разрушительно, по абсолютно той же причине. Они тоже хотят владеть этим, но на своих условиях. Они понимают, что на кону.
— Надо, чтобы все знали, — сказал Фальк. — Буквально каждый. Оно слишком большое, чтобы вот так с ходу разобраться и все разложить по полочкам.
— Это наивный взгляд на ситуацию.
— На самом деле нет. Этот вопрос касается широких масс общества, Теддерс.
Она покачала головой.
— По-моему, я достаточно выслушала тебя, солдат, — произнесла она. — Извини. Мне жаль, что так все получилось. Не стану скрывать, для тебя ситуация не усложнится. Для тебя все кончено, потому что ты не видишь всю картинку целиком.
— Теддерс, ты просто плохо меня знаешь, — ответил он, — не уходи. У меня шесть человек внизу. Трое солдат АП, трое гражданских. Кстати, граждане Блока. И мы все семеро не хотим, чтобы нас отсюда вывезли и пустили в расход, заставив таким образом замолчать навсегда.
— Это не в моей компетенции. Я…
— Ты должна убедить Социальную службу, что это не в их интересах — причинять нам какой-либо вред, — произнес Фальк.
— Ну, они считают иначе.
— Они поймут все так, как надо, когда до них дойдет, что вся эта информация уже стала достоянием общественности.
— Операция засекречена, — заявила Теддерс. Она откашлялась. — Эта зона была отключена от всех видов связи на семьдесят два часа.
— Не такая секретная, как ты думаешь, — возразил он. — Информация уже тю-тю, Теддерс. Она известна журналистам и ушла, куда надо. Слишком поздно притворяться, что вы держите ситуацию под контролем. И поэтому слишком поздно прилагать какие-либо усилия, чтобы мы так или иначе замолчали.
— Это неправда. — Она улыбнулась и грустно покачала головой. — Отличная попытка. Насколько я понимаю, ты отчаянно хочешь помочь своим людям. Но здесь нет ни одной лазейки. Информация не выйдет за пределы этой зоны.
— Да она уже в новостном агентстве «Рейтер».
— Ерунда, не верю, — сказала она.
— А зря. Знаешь, Теддерс, что я собираюсь сделать сейчас?
— Что?
— Собираюсь предъявить тебе свой главный козырь.
Она продолжала смотреть на него, прищурившись.
— Меня зовут Лекс Фальк, — произнес он.
— Что? Фальк? Я встречала Лекса Фалька и…
— Я подключен к сенсорной репозиции в одном доме в Шейвертоне, —