Попутчик

красным.
— Он был вооружен? — спросил Бигмаус.
— Да. Я видел. Пистолет, в левой руке.
— Какой марки?
— Это всего лишь тень… Силуэт. По записи, не более того.
— И куда же он делся? — спросила Стаблер, не сводя с него пристального взгляда. — Блум, ну соберись! Пожалуйста. Что за ерунда с тобой творится сегодня? Куда он делся?
В наушниках потрескивало. Бигмаус отвернулся и по безопасной линии связи докладывал обстановку Гаку.
— Кто-то вышел в ту дверь, — снова повторил он Стаблер. Что за выражение лица у нее? Жалость? Ему хотелось кричать.
— Мать твою! — ругнулся Прибен.
Они посмотрели на него. Прибен вглядывался в смотровую яму.
Он подошел и встал рядом с Прибеном.
На дне ямы, лицом вниз, лежала молодая женщина. Ее голова выглядела так, будто ее окунули в кровь.
Скорее всего, она вышла из подсобного помещения рядом с мастерскими и упала в яму, уклоняясь от его оружия. Выстрелы не задели ее: к тому моменту она уже падала. Вместо нее он стрелял в щит. Пули просвистели рядом с ее головой.
Падая в смотровую яму, она ударилась головой о стенку и сильно содрала кожу. Этот лоскут свободно болтавшейся кожи и обилие крови повсюду на первый взгляд и создавали впечатление, что череп ей разнес смертельный выстрел. Они вытащили ее из ямы, используя медицинский спинодержатель, и Прибен обработал и перевязал ее рану. Девушка не очнулась.
— Номерного знака нет, — заметила Стаблер.
— Обычная одежда гражданского образца, — добавил Прибен. — Она местная.
— Напуганная местная, — согласилась Стаблер.
Они оба посмотрели на него.
— У нее было оружие, — оправдывался он.
— Угу. И где оно сейчас? — поинтересовался Прибен.
Девушка выглядела очень бледной, даже мертвенно-бледной. Ее дыхание было таким поверхностным, что его едва удавалось обнаружить. Они уложили ее на принесенную из диспетчерской кушетку в нише с полками.
Он наклонился над ней. Он чувствовал запах ее крови, запекшейся на непромокаемой куртке, в спутанных волосах и вдоль герметичной повязки. Миниатюрная девушка, личико сердечком, с мелкими чертами. Интересно, какие у нее глаза? Волосы у нее были темные, почти черные, и густые, но коротко стриженные.
— Ни бирки с именем, — произнес он. — Ни номерного знака. Карманы проверили?
— Пусто, — сообщила Стаблер.
— В кармашке для бирки с именем тоже пусто. Видишь?
Он указал на маленький прозрачный кармашек на груди ее куртки. Он был пустым.
— Бирку она могла и вытащить, — предположила Стаблер.
— И курка может быть не ее, — добавил Прибен. — Может, это чужая куртка.
— А бирку с именем зачем вытаскивать? — спросил он.
— Да что, блин, происходит? — поинтересовалась Стаблер. — Нес, что? По-твоему, ты террористку завалил? Что, мать твою? Ты это имеешь в виду?
— Это сотрудница станции. Местная, — сказал Прибен.
— Мы этого не знаем.
— Мы знаем, что ты ее так сильно напугал, что она упала в яму и размозжила себе голову, — произнес Прибен.
— Цицеро… — начала Стаблер.
— Что? — спросил он.
— Цицеро говорит, что обсудит это с тобой, как только закончим проверку Айбёрна, — сдержанно произнесла она. — Может, хватит уже слепо следовать инструкции. Я имею в виду, стрелять в сотрудника станции.
— Ты знаешь, что все было не так, — сказал он. — Фрик-си, Карин! Я же показал тебе запись. Красный цвет. У нее было оружие.
— Что-то этого оружия нигде не видно. Мы его нигде не нашли.
— Ты же видела его!
— Я видела нечто неразборчивое. Какую-то тень. Возможно, ее руку. Факел.
Она смотрела на него. По ее лицу нельзя было сказать, что она хочет помочь ему. Они все чувствовали его напряжение. Словно не знали его. Словно это был не он.
— Но мы же не знаем, кто она, — продолжал он глупо оправдываться.
Он встал и, сжав кулаки, чтобы унять дрожь в руках, пошел прочь. Пинком он распахнул дверь в туалет, затем захлопнул ее за собой. Он посмотрел на окна-квадраты, испускающие бесцветный дневной свет, сетку, забитую мертвыми жуками. Одно окно — самое последнее — отличалось от других. Жуки валялись на полу под подоконником. И стояла вонь, прикрытая запахом хлорки.
Он снял антиблики и принял перед треснутым зеркалом боевую стойку. Из зеркала на него смотрело исхудавшее бледное лицо. Загар исчез, голубые глаза потускнели. Он выглядел как безумец.
— Кто бы ты ни был, — произнес он, — и как бы тебя ни звали, прекрати. Хватит, фрикинг-си меня! В буквальном смысле. Ты должен остановиться. Я не могу думать! Не могу сконцентрироваться! Фрик-си, парень!
Он глубоко вздохнул, затем еще раз, с силой втягивая воздух, пытаясь справиться с охватывающим