Попутчик

вдевания нитки в иголку, он не смог бы эту иголку даже взять пальцами.
Пока сервосистема оставалась подключенной к его левой руке, это служило хорошим подспорьем — твердой подпоркой, на которую можно опереться и которая останется твердой, в какой бы ситуации ее вдруг ни пришлось выставить вперед. Медленно, с трудом он передвигался вдоль водостока, а затем, опираясь на трубу, встал прямо. Это заняло несколько тысяч лет. Материки изменили свои очертания, пока ждали, когда же он встанет вертикально. Он неуправляемо покачнулся, и голова тут же по-сумасшедшему дернулась, но всю свою злость он вложил в скрежет зубов.
И вот он стоял прямо, опираясь, но прямо, дождь хлестал по лицу, боль бежала по венам, и все равно абсолютно такой же беспомощный, каким он был, когда только очнулся.

Он двигался как зомби, неуклюжее, запинающееся существо, у которого между импульсом и действием сохранилась только рудиментарная связь через мозговой ствол. Он нащупывал путь с помощью бесчувственной левой руки, используя для опоры и для удержания равновесия сервоарматуру, цепляя щиты металлической манжетой.
По-прежнему никто не явился открыть танк и извлечь Фалька из Нестора Блума. Ни Эйуб, ни Клиш, ни этот долбаный Бари Апфел.
Дождь едва накрапывал. Ветер тоже утих. Дневной свет желтел, и день превращался в вечер. Везде было тихо, только вода журчала по водостокам или капала с карнизов.
Он дернул дверь. Ухватить ручку удалось только с третьей попытки. Дверь открылась.
Раздался неожиданно пронзительный звук. Этот звук существовал на грани восприятия человеческим слухом. Он скорее почувствовал его, чем услышал, этот визгливый лай. Звук заставил его подпрыгнуть. Он дернулся назад и случайно захлопнул дверь.
От этого звука содрогнулись и другие существа. Шквал из больших белесых жуков пронесся над головой, улетая прочь, по склону крыши.
Снова раздался звук. И снова, хотя Фальк и ждал его, звук заставил его подпрыгнуть. Он вжался в стену за дверью, невольно глухо ударившись затылком Блума о щит. Правая нога поскользнулась в жидкой грязи, и он чуть не упал. Выбросив вперед левую руку, он схватился за дверной косяк. Тут же сработала сервосистема, закрепляя его там.
Фальк кое-что понял. Он не распознавал сигнал — просто резкий, необычно модулированный звук, заставлявший его поспешно отпрыгивать. Но он реагировал на этот звук с большей дрожью и тревогой, чем он того, казалось, заслуживал. Реакция его тела не соответствовала обычному любопытству ума. Будто тело Блума знало этот звук. Точно мышечная память Блума знала, что его надо бояться.
Звук раздался в третий раз. Теперь Фальк учуял в холодном воздухе и запах горелого. Подчиняясь мгновенной инстинктивной реакции тела Блума, он вернулся назад и укрылся в нише дверного проема.
Раздались шаги. Кто-то в тяжелых армейских ботинках двигался короткими перебежками по лужам, разбрызгивая грязную воду. Две человеческие фигуры промелькнули подобно теням в конце аллейки, пересекая открытое пространство территории метеостанции. Все видение длилось один миг, но Фальк успел заметить, что оба человека несли какие-то тяжелые предметы.
Излучатели.
Он снова услышал звук, на этот раз ему сопутствовала вспышка света в том направлении, куда удалились фигуры.
Теперь он понял, что это за звук.
Это стреляли МЗА.
Дрожащей правой рукой он открыл дверь, пробрался в темный коридор станции и закрыл за собой дверь.
Внутри воздух был прохладным, с каким-то не то привкусом, не то запахом копоти. Он почувствовал вонь обожженной плоти и дерьма.
Опираясь левой рукой о стену, он стал пробираться внутрь здания.
Когда он дошел от черного входа до середины коридора, его схватили сзади. Рука замкнулась вокруг шеи. Ощущение было такое, будто его придавило шкафом.
— Ни слова! — прошипел в правое ухо голос. И что-то еще коснулось его правого уха. Холодное дуло пистолета.
Он позволил, чтобы его оттащили из коридора в небольшое жилое помещение, в котором пахло грязными носками и затхлостью. В комнате стоял полумрак и было неубрано. Комод, заваленный грязной одеждой. Стену над кроватью слева украшали вырезки с Шионой Коной.
Отпустив его шею, Бигмаус, не опуская кольта, чуть оттолкнул его, вглядываясь.
— Нес? Нес? Мать твою!
Фальк заморгал и покачнулся. Он тяжело опустился на одну из коек, при этом ударившись виском о полку.
— Чтоб тебя! Нестор! — прошипел Бигмаус и убрал пистолет. — Боже, я совсем не хотел ранить тебя! Боже! Да что ж такое! — Он опустился на колени, заглядывая Фальку в лицо. — Что случилось? Нес? Что с тобой произошло? — Охваченный