Попутчик

увеличил его, снова просмотрел. Он все больше склонялся к тому, что во время записи Смиттс был мертв или умирал. Он лежал, неуклюже растянувшись на полу вертолета, у самой двери. Возможно, его застрелили. Антиблики включились на запись видео случайно, или Смиттс, притворившись мертвым, пытался сделать запись тайком.
Даже при увеличении смотреть или слушать было почти нечего. Мужчина и женщина, пригибаясь, пробрались внутрь. Они переговаривались. Было трудно разобрать их фразы из-за непонятного шумового фона. Несколько слов, не на английском. Девушка определенно была та самая, что стреляла в Блума. Фальк вновь и вновь прокручивал то место, где она выпрямляется и поворачивается лицом к нему против света. Он видел рану у нее на черепе, засохшую кровь. Если бы ему сказали, что она из Центрального Блока, он не удивился бы. Что-то было в ее чертах, движениях, в том, как она себя вела: миниатюрная, но сильная, убедительная, неустрашимая. Мужчина был крупным, темноволосым, его лицо ни разу не показалось отчетливо. Его телосложение, подтянутость и внутренняя сила выдавали в нем военного.
Он прослушал их разговор четыре или пять раз. Девушка что-то говорила мужчине. Фальк пытался разобрать отдельные слова, пытался выудить их из свистяще-бормочущей мешанины записи на открытом воздухе. Что она говорила?
Их действия в конце видеозаписи, при повторном воспроизведении, стали более очевидными. Они выпрямляются и подходят к Смиттсу, потому что понимают, что он жив и наблюдает за ними. Несколько последних скомканных секунд записи и запечатлели это движение и сбой, когда они схватили Смиттса и потащили его из вертолета. Его антиблики свалились, и запись прекратилась. Вот как антиблики оказались на грузовой палубе вертолета.
Что же они говорили? Может, Фальк и прочитал бы по губам, но речь была не на английском.
Он поднялся и пошел на запах кофе. Выйдя из офиса, он обнаружил в вестибюле Прибена и Раша, разговаривавших с Масри.
Прибен оглянулся на Фалька:
— У нас вроде появился план.

— Мы остаемся здесь, — сказал Масри.
— Все остаются здесь, — отозвался Гекльберри, уплетая с помощью пластиковой вилки соевые бобы из саморазогревающейся банки. Он ел стоя. Солдатам часто приходится есть стоя.
— Я не то имел в виду. Наступит рассвет, уже сутки, как мы отправились на задание. Сколько еще понадобится времени, чтобы командование АП хватилось нас? Когда до них дойдет, что тут происходит фрикинг-си совсем не то?
Гекльберри пожал плечами. Масри обвел взглядом лица окруживших его товарищей. Фальк промолчал. Здесь, в молитвенном доме, еще держалась прохлада долгой ночи, предрассветная сырость с едва уловимым запахом «Инсект-Эсайда». Небольшие жучки, отыскав лазейки, уже пробрались внутрь и теперь неуклюже летали вокруг источников света.
— Еще день? Два? — спрашивал Масри. — Неделя? И что тогда они намерены делать? Пошлют еще команды, чтобы выяснить, что же, фрик-си, случилось с предыдущими? Сомневаюсь.
Вальдес пренебрежительно хмыкнул:
— Эх, не хочет сержант, чтоб мы проветрились напоследок. Никак не хочет. — Сложив руки на груди, он стоял, прислонившись к стене. — Они получают удовольствие на полную катушку, любо-дорого посмотреть. Пришло время нанести им хороший ответный удар и сжечь этих ублюдков. Покажем им нашу самую первоклассную игру. Так, чтобы комар носа не подточил.
Горан и Клоделл кивнули. Раш остался невозмутимым. Другие члены команды «Отель-4» стояли в карауле, но Фальк почти не сомневался, что если бы они были здесь, то обязательно подражали бы своему командиру. Команда «Отель-4» отличалась сплоченностью. Правда, оставалась неясной причина этой сплоченности — доверие или болезненная нехватка личного воображения. Понятно, что Раш был требовательным командиром.
— Предположим, ты прав, — ответил Масри Вальдесу. — Сколько на это уйдет времени? Три, четыре дня? Мы не можем тащиться так долго. Надо выбираться отсюда, и не на своих двоих.
— И что ты предлагаешь? — спросил Гекльберри. Слизнув остатки соевого соуса с губ, теперь он с отсутствующим видом крутил в пальцах вилку. — Полетим домой по воздуху?
— Моя птичка теперь только для утиля хороша, — посетовал Масри, — а про «Джульетту» мы ничего не знаем. Остается только вертолет команды «Кило» на вершине холма.
— Да, на метеостанции, — сказал Прибен.
— Он получил много пробоин, — сообщил Фальк. — Мы с Маусом были там, когда его нехило прострелили из излучателя.
Масри кивнул:
— Знаю, он подбит, но не безнадежен.
— Нес, я рассказал Масри о повреждениях кабины и о разбитых ветровых