Попутчик

пряча лицо. Рыженькая была еще по-детски пухленькой. Брюнетка могла бы стать звездой подиума, если бы не ее походка и опущенная голова. В светловолосой чувствовалась немалая бойцовская сила.
— Как вас зовут? — спросил Фальк.
В кухне флигеля Прибен поставил на небольшую плитку кипятить воду. На столе стояла открытая банка квазикофе. Девушки сели на скамью около окна и пристально следили за его действиями.
— Ваши имена? — повторил Фальк.
— Спроси, есть ли у них документы, — сказал Раш. — Удостоверения личности, индивидуальные номерные знаки — вообще, любые документы.
Фальк повторил вопрос по-русски.
— Всё забрали, — отчеканила в ответ светленькая, вызывающе вскинув подбородок.
— Кто? Кто забрал?
— Попа, — произнесла она, но уже тише. — Попа и его люди.
— Итак, у вас были документы, но их забрали? И эти документы подтверждали, что вы все являетесь гражданами Центрального Блока?
Кивок.
— С разрешением на выезд на планету Поселение Восемьдесят Шесть через что? Через одну из полярных подконтрольных вам областей?
Еще один кивок.
— Но у вас нет визы, как я полагаю, или разрешения на въезд в Северные Территории ОО? Туда, где хорошая работа и платят нормальные деньги.
Она покачала головой.
— Как тебя зовут? — спросил он.
— Тал, — ответила девушка.
— Ну, привет, Тал. Кто-то — может, и этот Попа — вам пообещал, что доставит вас на территорию ОО, так? Говорил, что вас переправят через границу, устроят на работу и будут платить наличными. Взамен вы должны отдать им свои паспорта.
— Да.
— Сколько?
— Шестьсот каждой. Ну, Ленке — четыреста пятьдесят. Она младше. — Она указала на рыженькую. — Они обещали, через пару месяцев мы заработаем в двадцать раз больше.
— Какую работу вам предложили? — спросил Фальк.
— В баре. Официантками в маленьком городке. В сети «ПроФуд». Или где-нибудь на ферме.
— А что вышло на самом деле?
— Вы и сами знаете, что вышло, — ответила она.
Прибен разлил горячую воду по кружкам и размешал растворимый квазикофе. Звяканье ложечки казалось каким-то будничным и раздражало. Фальк посмотрел на Раша.
— Их продали, — сказал он, — переправили через границу на севере, где-нибудь в районе Антрима. Пообещали сезонную работу. А на деле оказалось сексуальное рабство.
Раш задумчиво помолчал.
— Здесь? — спросил он.
— Это случилось здесь? — спросил Фальк светловолосую.
— Сначала несколько недель мы находились в другом месте, на краю долины, около шоссе, на какой-то ферме. Затем нас привезли сюда.
— И как давно вы тут?
— Четыре месяца.
— Почему они не уехали? — спросил Раш. — Переведи им.
— Почему вы не уехали?
— Документов нет, — ответила светловолосая. — Да и денег нам не заплатили. У нас нет даже одежды, чтобы выйти на улицу. И еще мы не знаем, где находимся. Они угрожали и били нас. Попа или один из его людей все время находились здесь.
— Попа — русский?
Она отрицательно покачала головой:
— Нет, он из ОО, как и вы.
— А где сейчас охрана? Почему вы оказались одни?
— Четыре дня назад человек, который стерег нас, получил по сэлфу сообщение. Он срочно собрался и ушел. Сказал, вернется через три часа, и еще, что мы должны оставаться тут, если не хотим больших неприятностей. Говорил, Попа найдет нас и изуродует нам лица. Но он так и не вернулся, и никто не приходил. И мы не знаем, что делать.
— Поэтому вы спрятались?
Она кивнула.
Фальк перевел Прибену и Рашу все, что она рассказала.
— Я сталкивался с подобным и раньше, — сказал Раш. — На Поселении Восемьдесят. Ищущие работу мигранты или те, кто пытается не попасть за решетку. Никто не станет искать их. Правда, о таких случаях с гражданами Блока не слышал, но ничего удивительного. Откликнулись на объявление, познакомились с парнем в баре — и вот они уже где-то далеко от дома и насильно удерживаются.
— Да ладно. Они могли просто уйти. Убежать, — произнес Прибен.
— Отсюда? — удивился Раш. — Это идеальное место. На мили вокруг ни одной живой души. На шоссе в основном только мужчины. Тут все ясно. Водители, приезжающие за горючим, сезонные рабочие на фермах? Им всем только одно надо — банку квазипива да девку в постель. Это экономика. Спрос и предложение.
— Старый добрый дух первопроходничества, — произнес Фальк, — пот, тяжелый труд и линейная справедливость. Старые добрые ценности.
— Но вы же не думаете, что все это из-за девчонок, а? — спросил Прибен.
— Что из-за девчонок? — переспросил Фальк.
— Эта война, — ответил он. — Или, по-вашему, Блок устроил эту заварушку только потому, что кучка фермеров-переселенцев