Майор Александр Ледогоров должен в пятидневный срок найти преступника, сбежавшего из-за его оплошности, иначе его уволят. Теперь Ледогоров не знает, за что ему хвататься и что искать — преступника, место на гражданке или смысл жизни. Ведь без работы в милиции он жизни не мыслит. Но и в органах работать тоже сил больше нет…
Авторы: Есаулов Максим
не свел с ума
. Я так думал! Я ошибся. Стрелял в меня он, а сводил себя с ума я сам. Всего-то понадобилось дать пострелять в себя побольше, чтобы это понять.
Ледогоров быстро бросил на Антона взгляд. Еще недавно одно имя киллера, расстрелявшего несколько лет назад всю челышевскую группу и попавшего под машину при задержании, могло вызвать у него неадекватную реакцию. Навязчивая идея, что убийца ушел от возмездия, сознательно убежав в другой мир, рвала Антона изнутри. Психика опера — тонкая и очень сложная система. Она мало кому понятна и обычным людям, даже близким и любящим, очень трудно заметить, когда она начинает рушиться. Заметить трудно, а усугубить — легко. Достаточно неосторожного слова, несправедливого упрека, секундного недостатка душевной теплоты…
— Папа! А какого цвета шарик тебе больше нравится?
Паша перестал поглощать мороженое и воззрился на руины былой пирамиды.
— Все красивые. — Антон продолжал мусолить во рту «беломорину».
— Но какой больше?
— Зеленый.
— Зеленого не было!
— Тогда желтый.
Паша полез в креманку ложкой. . — Возьми. Я его тебе дарю.
Антон повернулся, вытер ему рот и чмокнул в макушку.
— Спасибо, дорогой. Ешь. Я не хочу.
Он наконец прикурил.
— Вот так, Саня! Так что я теперь спокоен и весел. Потому что живу, люблю…
— Папа! Я дорогой — потому что дорого стою?
— Ты бесценен.
— А сколько мороженого можно на это купить?
Ледогоров допил кофе. Он смотрел на Антона и думал, что все здорово, но не так просто. Он думал, что тот просто перешагнул через очень сложный этап, но кто знает что впереди. Он думал, что, может, надо бросить все и бежать, как мечтает об этом Жаров. В тайгу, в тундру… Думал, что каждого где-то подстерегает свой Цыбин и что, бросив пить, он сам стал слишком много думать.
— В общем, Тоха, ты — уникум! Человек, которому Чечня пошла на пользу.
Подошла девушка в фирменном переднике с логотипом кафе.
— Извините, но у нас не курят.
— Ой, это вы извините. — Антон торопливо затушил папиросу в блюдце. — Ты что? Думаешь, я там один такой был? Да каждый третий как я. — Он рассмеялся и начал загибать пальцы. — Первые — те, кто за деньгами, хотя платят уже хреново. Дальше — «залетчики», которых с нетерпением ждет дома прокуратура, и те, у кого внутри что-то не так. Вот и весь список.
Ледогоров улыбнулся.
— Повторить заход не тянет?
Антон покачал головой.
— Нет. Перегибать не надо. Это мне еще перед отъездом Максаков сказал. Я его как раз в тот день встретил, когда он погиб
.
Ледогоров кивнул.
— Я тоже.
Оба помолчали.
— Глупо.
— А умно бывает?
Народу стало больше. От стойки аппетитно пахло выпечкой. Антон одернул пытающегося залезть с ногами на стул Пашу.
— Сиди прилично! Ты-то как? Бросил пить и купил видак?
Ледогоров улыбнулся.
— Это мне надо было бы не пить с рождения. Мать подарила. Кстати, не знаешь, никому не нужен?
— А что? У тебя уже есть?
— Нет, — Ледогоров вздохнул, — нету. Матери лекарства нужны. На четыре тыщи. А она мне такие подарки делать! Придумала тоже.
Антон проследил, как сын доел последнюю ложку мороженого.
— Пошли на улицу. Покурим уже, наконец.
Ветер так и не появился. Стеклянный, неподвижный воздух заполнял пространство между домами. Казалось, большинство прохожих идет молча, экономя на жаре силы. Они остановились в призрачной тени овощной палатки. Курить Ледогорову не хотелось, но повинуясь стадному инстинкту, он достал сигарету.
— Нормальный аппарат, — сказал Антон, рассматривая коробку. — Сколько тебе надо-то?
Ледогоров пожал плечами.
— А сколько он вообще стоит? Тысяч пять. Он же нулевый.
— Да я спрашиваю, сколько на лекарства нужно, балда?
— Четыре, а что?
— Могу дать тебе с «чеченских». Все равно на них ничего не купишь особого. Так, на жизнь отложил. Отдашь потихоньку.
— Тоха! Брат! Спасибо! — Ледогоров обнял Антона за плечи. — Ну, ты выручил!
Внутри билась радостная мысль, что не надо расставаться с подарком.
— Да ладно, — Антон, похоже, даже смутился от такого бурного выражения эмоций. — Если есть возможность, так чего там… Ты домой? Пошли. Нам у «Чернышевской» с мамой встречаться. Я тебе «бабки» завтра на работу закину.
Поднимая сумку, Ледогоров погладил глянцевый бок коробки. День катился к вечеру. Красное солнце взирало сверху на воскресный неспешный город. Жара не спадала.
Ледогоров всегда помнил, как перехватывало дыхание, когда гас свет.
