Попытка к бегству

густой листвой тополя. Небо приняло фиолетовый оттенок. Как всегда неожиданно поднявшийся ветер нес пыль и мусор. Утомленный город ждал вечера.
Позвонил Артур.
— Ты чего молчишь?!
— А что я, петь должен?
— Хорошо бы мне не последнему узнавать о раскрытии огнестрела и изъятии оружия.
Ледогоров посмотрел на часы. Шесть. Видимо, Мальцев на «сходке» рассказал.
— Я еще работаю.
— Работай. Только не забудь справку в главк написать. Я буду на мобильном.
— Хорошо. — Ледогоров повесил трубку.
«Мог бы и спасибо сказать».
Кобалия спокойно смотрел на него.
— Командир. Давай договоримся.
Ледогоров заулыбался.
— Давай!
— Сколько ты хочешь?
— Миллион. Купюрами по доллару, причем бывшими в употреблении.
Кобалия снова улыбнулся.
— Понял.
Ледогоров посмотрел на него с интересом.
— Что ты понял?
— Что не за того тебя принял?
Ледогоров усмехнулся. Грузин определенно не был похож на остальных своих собратьев, обычно так и не верящих в честность ментов и считающих, что все дело в цене.
— Тогда, может, поговорим все-таки.
— С удовольствием. О чем? О футболе? О женщинах?
— О пистолетах. И о женщинах, которые их хранят. И о тюремных сроках, которые за это положены.
Кобалия секунду подумал.
— Можно еще сигарету? У меня есть деньги — можно будет еще купить.
— Да бери. Отравы не жалко,
Ледогоров помог ему прикурить. Зураб выпустил дым.
— Пистолет мой, — спокойно сказал он. — Нашел два дня назад.
Ледогоров улыбнулся.
— И где?
— У Мальпевского рынка. Во дворе.
— А чего ты там делал?
— По нужде зашел.
Ледогоров продолжал улыбаться. Кобалия улыбнулся в ответ. Мгновение они смотрели друг на друга.
— Красиво, — признал Ледогоров.
— Мы же умные люди. Оба все понимаем.
Кобалия грамотно признавал пистолет, придумав место его нахождения в непосредственной близости от места стрельбы. Единственное, чего он не предвидел — это показании Любашева. Зазвонил телефон.
— Ну?
— Не нукай — не запряг! — Артур говорил на фоне играющей музыки. — Я доложил Григоренко! Он в восторге! Сегодня началась операция «Терек» по кавказцам! Главк уже в курсе, так что не забудь справку! Слышишь?
Ледогорову показалось, что Вышегородский уже прилично нагрузился. «Когда успел?» — подумал он.
— Слышишь?
— Да слышу, слышу. Конец связи.
Кобалия смотрел в окно, на мельтешащую на солнце листву.
— Зураб, — Ледогоров снова закурил. В такие дни сигареты «летели» как семечки. — Ты же умный парень. Я все сам знаю. Знаю про «Товарную», про Нукзара, про фуры, про героин, про вашу ссору с Галустяном, про все. Смысл тебе запираться? Я же тебя не прошу сдавать кого-нибудь. Твой Нурик, с остальными твоими друзьями за тебя так и так впишутся.
Ледогоров сыпал наугад. Когда имеешь много общей фактуры и ничего конкретного, полезно давить на мозги задержанного своей осведомленностью, в надежде на то, что он дрогнет.
При имени Нурика Кобалия фыркнул.
— Какие они мне друзья?! Собаки жирные!
В первый раз в панцире его спокойствия образовалась трещина. Ледогоров хмыкнул.
— Смел ты. Не боишься? Нурик человек авторитетный.
Кобалия поджал губы.
— Я тоже не композитор! Я к ним не побоялся один прийти и все им в лицо сказать!
Чтобы как-то занять паузу, Ледогоров скорчил скептическую мину. На Кобалию это подействовало. Он подался вперед и без спроса принялся выковыривать сигарету из лежащей пачки. Наручники мешали ему, брякая о крышку стола. Красивое, тонкое лицо исказила гримаса гнева.
— Вот ты говоришь, что все знаешь! Ты считаешь меня не правым?
Вместо ответа Ледогоров помог ему прикурить.
— Представь — твой друг умер в Грузии. Там его похоронили, там семья. Родственники собирают деньги и дают одному земляку, да! Чтобы семье помог, памятник поставил, да! А он их крысит, да!
От волнения у Кобалии появился акцент.
— Ты что сделаешь?! В милицию напишешь?! Или убьешь его как собаку?!
Ледогоров молчал. Он мог ответить, но знал, что это не требуется.
Зураб снова посмотрел в окно.
— Какие они авторитеты? Они «крысу» не осудили! Им его деньги важнее!
Ледогоров продолжал чирикать карандашом на чистом листе бумаги.
— Я ему предложил по-честному, один на один. Он хотел исподтишка в машине выстрелить.
Ледогоров скомкал лист и достал чистый.
— Руку правую покажи.
Зураб отмахнулся.
— Да зажило уже. Ты бумагу не доставай. Писать все равно ничего не буду. Я на правильных понятиях стою. Меня тоже когда-то «короновать» хотели.
Ледогоров бросил