Попытка к бегству

грустно согласился Ледогоров. — Не должны.
— Перестрелялись бандюки — и хрен с ними!
Это был уже не новый аргумент. Ледогоров вздохнул.
— А завтра их пуля попадет в твою мать, идиот! — Он с силой захлопнул дверь. Колыхнулась в полутемном коридоре потревоженная пыль.
Толстая коричневая тетрадь лежала в первом ящике стола. С легкой руки Полянского ее называли компьютером. В нее несколько старых оперов заносили любопытную информацию о районном криминогенном контингенте Ледогоров нашел нужную страницу, пробежал глазами, перелистнул и взялся за телефон.
— Юра? Привет, Ледогоров! У тебя дело Гварамадзе, по наркоте? Ну и что там? Так. Понял. А сбыт точно «отвалится»? Уже постановление пишешь? Понял. Спасибо. Да так. Комбинашка одна в голове есть. Что? Да, правда. Но пока-то работаю. Еще четыре дня. Бывай!
«Ну откуда уже все знают?»
Положив трубку, он посидел минуту, опершись подбородком на кулаки и широко распластав локти. За стенкой громко хохотал Сонин. В кабинете напротив орало не выключенное радио. Он снова набрал номер Долгова. Никто не ответил. Позвонил домой. Тишина. Юлька с утра уехала искать работу по объявлениям. Было четверть второго. Жара, похоже, достигла пика. Ледогоров встал, плеснул воды из чайника себе на ладонь и протер лицо. Полегчало. Он пожал плечами. «Почему бы и нет?» Закурил и вышел из кабинета.

— Рад тебя видеть! Проходи, дорогой. Коньячку выпьешь? Пообедаешь?
Хозяин рыночной кафешки Тенгиз Гварамадзе внешне очень походил на карикатурного грузина эпохи застоя. Невысокий, пузатый, длинноусый, в старомодной кепке-аэродроме. Кафе он здесь держал лет семь и конечно прекрасно знал всех оперов и участковых близлежащих отделов, хотя за это время их сменилось уже немало. В противовес своему образу Тенгиз был немногословен, говорил по-русски чисто, практически без акцента.
Ледогоров поздоровался, взял сок и жестом пригласил хозяина за столик. Тот немного подобрался, поняв, что визит не праздный и именно по его душу.
— Тенгиз, — Ледогоров откинулся в тесном пластмассовом кресле, — я у тебя на халяву когда-нибудь пил, или ел?
Гварамадзе покачал головой.
— На деньги тебя напрягал когда-нибудь?
— Нет. Что ты говоришь?
Ледогоров не ответил и посмотрел вниз. Кафе располагалось на втором ярусе рыночного здания. Разнообразные фрукты и овощи казались отсюда стеклышками калейдоскопа. Доносился аромат свежести и разнообразных пряностей. Накатывался разноязыкий гул голосов.
— Знаешь, почему я так не делал?
— Потому что ты человек.
Ледогоров кивнул.
— Спасибо. И тебя я человеком считал. — Он сделал паузу. — А ты меня так подставил.
Оба замолчали. Тенгиз не выдержал первым.
— Объясни, дорогой.
Ледогоров достал сигарету.
— Ты говорил, что против наркомании, против бандитов. А сам сбежавшего преступника скрываешь. И наркомана к тому же. Нехорошо. Куда его твой племянник спрятал?
Тенгиз вздохнул и произнес несколько явно ругательных фраз на грузинском. Ледогоров невозмутимо выпускал дым. Он знал, что в этой ситуации, как и в большинстве других, возникающих в ходе работы, шансы на успех несоизмеримо малы. Тенгиз отошел к стойке, налил себе водки, залпом выпил и вернулся обратно.
— Прости, Саша, — покачал он головой. — Не могу тебе помочь, а врать не хочу. Родственник он мой. Беда семьи, но все равно не поймут меня, если не помогу ему. Очень уважаю тебя, но ты и меня пойми.
Ледогоров зло усмехнулся и стряхнул пепел на пол.
— Хорошо у вас все получается. Вы здесь живете, торгуете, рассказываете, как бандитов не любите, как они ваш народ позорят, а чуть что: «Извини, меня не поймут»! — Он придвинулся к Тенгизу. — У тебя, кажется, сын младший в «Крестах»? По «наркоте», да? Кажется, у него сбыт и хранение? Так вот! Поможешь — останется у него только хранение, а нет — пойдет «на полную катушку»! Как ты говоришь? Очень уважаю тебя, но и ты меня пойми! Я завтра зайду!
Спускаясь вниз, Ледогоров думал, что проиграл, думал, что Тенгиз никогда не сдаст Зуру, и что уже пора перестать обо всем этом думать.
У последней ступеньки умело орудовала шваброй седая женщина неопределенного возраста в синем рабочем халате. Пол она мыла качественно, не размазывая грязь, а добросовестно собирая ее на тряпку. Ледогоров остановился, тронул ее за плечо и показал удостоверение. Он по опыту хорошо знал, что именно такие незаметные люди всегда примечают на рынке все.
— Извините, окажите помощь в поимке бандита и наркоторговца. — На свет снова появилось потрепанное фото. — Не видели его здесь вчера?
Изгиб лестницы надежно прикрывал их от