Попытка к бегству

Поток теплого, свежего воздуха приятно обдал лицо. Алые солнечные пятна красиво подсвечивали железо крыш и кроны деревьев. Небо темнело, наливаясь сочной вечерней синевой. Ледогоров подумал, что Павловский тот человек, с которым хотелось бы работать. После Полянского, Челышева, Громова…
— Ты чего?
В дверях стоял Вышегородский.
— Побывав в УСБ, решил поступить как настоящий офицер. Смерть превыше бесчестья.
— Ну тебя. Они уже звонили.
— Извинялись?
— Ага. Спросили, откуда ты такой «борзый» взялся.
— Ты сказал, что я — твой воспитанник?
— Сказал, что ты увольняешься. Они скисли. Может, ты слезешь уже?
— Зачем? Мне тут нравится.
— В общем, я обещал им выписку из приказа о твоем увольнении до конца следующей недели. Чтобы они прекратили проверку по материалу.
— Ясно. В результате своевременного реагирования управления собственной безопасности злодей уволен из органов МВД.
— Ты сам все понимаешь.
Ледогоров снова бросил взгляд в окно. На фоне розовой небесной раны, у самого края последних крыш тянулась цепочка каких-то птиц. Он спрыгнул на пол.
— Артур! Можно, я домой пойду. Что-то нехорошо мне.
Вышегородский пожал плечами.
— Мне главное — чтобы ты дела в нормальном виде передал.
— Я в выходные выйду.
— Ради бога.
Когда Ледогоров запирал кабинет, ало-розовая волна достигла подоконника, играя на нем яркими отблесками. Птицы превратились в размытые точки. Кружилась голова.
Дома никого не оказалось. На столе белела записка. «Саша, я поехала к родителям. Скоро буду. Люблю. Юля.»
Он прошел в комнату. За окном висела вечерняя духота. На тахте валялся Юлькин халат. Он лег и зарылся в него лицом, глубоко вдыхая запах ее тела и прислушиваясь, не скрипнет ли в замке ключ.

Тишина. Даже со двора не доносится ни звука. Хочется спать, но сон не идет. В темноте еле слышно похрустывает на легком ветерке занавеска окна.
— Ты спишь?
— Да.
— Ты какой-то другой стал.
— Нет.
— Да.
— Нет.
— Да.
Он молчит, чувствуя как она касается кончиками пальцев его волос.
— Все будет хорошо.
— Да.
— Ладно. Спи.
Ночь.

На работу Ледогоров пришел к одиннадцати. Сходка давно закончилась. Вышегородский кивнул в коридоре, не сказав ни слова. Сквозь немытое стекло кабинетного окна уже настойчиво заглядывало неизменное солнце. Ледогоров врубил чайник, дождался, пока он закипит и замешал растворимого кофе. Отхлебнув пару глотков, разыскал записанный на клочке бумаги телефон.
— Алло. Коля? Это я.
— Здорово, брат. Сможешь ко мне сейчас подлететь?
— Куда.
— В «Пулково», вестимо.
Ледогоров посмотрел на часы. Было двадцать минут двенадцатого. До встречи с Татьяной оставалось сорок минут.
«Хрен с ней, — мелькнула мысль, — пора думать о другом».
— Ну так как?
— Не могу, — неожиданно сказал он и соврал, — в двенадцать к шефу вызывают.
— Святое, — усмехнулся Павловский. — В последний раз. Тогда завтра подъезжай к одиннадцати. Я дежурю.
— Идет.
— Ну бывай.
Ледогоров пояожил трубку и задумчиво посмотрел на аппарат. Было тихо. Только за стенкой что-то бубнил Сонин. Никто не заглядывал в кабинет. Никто не звонил. Он посмотрел на часы и поднялся. Солнце за окном карабкалось выше и
выше.

— Женя? Ты? Просто голос у тебя какой-то… Так похмелись!
У Татьяны было такое лицо, словно она входила в клетку с тиграми.
— Мне надо как всегда. Конечно есть. В четыре?
Ледогоров замахал руками.
— Раньше! Раньше! Умираешь! — зашептал он.
— А пораньше? Загибаюсь я!
Голос Татьяны вдруг окреп, в нем появились истерические нотки.
— В два? У «Октябрьского»? Где кассы? Буду! Спасибо!
Ледогоров поднял большой палец.
— Ты просто актриса!
Она устало посмотрела на него.
— С бодуна он. Как вы все меня достали! Только, чур, я сначала куплю, а то потом кто его знает, как все будет.
Ледогоров кивнул.
— Нет проблем.
Она поднялась.
— Кому как. Ты здесь торчать собираешься? Так может чего-как? Нет? Тогда погуляй где-нибудь.
Дверь за спиной с треском захлопнулась. На дворе те же мужички снова пили пиво. Сквозь пыльную листву меж краев крыш просвечивала синева. Ледогоров вышел на Греческий, зашел в угловую булочную, где купил себе огромный свежий круассан и, перейдя дорогу, устроился в сквере напротив рынка. Мимо шли люди. Что-то вопили дети. Гонялась за воробьями рыжая кошка. Было хорошо сидеть и есть горячую