Порочная страсть

вытеснили весь воздух. У Хэлин мелькнула праздная мысль: чью же в этой церкви в последний раз играли свадьбу? — наверное, Симонетты. После утреннего разговора с бабушкой в ее душе воцарилось фаталистическое смирение, и это помогло ей выдержать свадебную церемонию, не теряя присутствия духа.
Приглашены были лишь семьи ближайших соседей и прислуга усадьбы, но церквушка казалась переполненной. Когда Карло надел ей на палец золотое, выполненное в виде заплетенной женской косы кольцо, и Хэлин сделала то же самое, она взглянула на его холодное высокомерное лицо и на какой-то миг ей показалось, что она заметила нежность в его глазах. Но иллюзия тут же испарилась. Его губы раздвинулись в откровенно триумфальной улыбке, и, склонив голову, он холодно поцеловал ее в бровь.
Они покинули церковь рука об руку, под хор поздравлений всех присутствующих.
Карло был элегантен, как никогда, — в праздничном костюме и в шляпе. А Хэлин даже не представляла, как очаровательно она выглядела. В облаке легкого тюля, с золотистыми волосами, струящимися по спине, она являла собой мечту каждого мужчины. Блицы фотокамер слились в одну непрекращающуюся вспышку; каждый хотел иметь свой собственный снимок, щелкал и профессиональный фотограф.
В доме отца ее представили каждому без исключения гостю, так что к концу этой церемонии у нее было чувство, будто вежливая улыбка просто приклеена к ее губам.
Еда была превосходная, и лучшее шампанское лилось рекой. Ни у кого не осталось сомнений, что это великий праздник — бракосочетание единственного сына. Отец Карло был явно доволен собой и пил так много, что Хэлин даже на секунду вообразила, как он падает, пьяный, со своего инвалидного кресла, и улыбнулась собственной фантазии.
Карло блестяще играл роль любящего жениха и все время находился рядом. Если бы она не знала правды, то могла бы почти поверить его заботливым взглядам и нежному прикосновению руки, лежащей на ее плече.
Проходил час за часом, и она уже стала думать, что вечер никогда не кончится. Поэтому когда Карло наконец усадил ее в празднично украшенную машину, она почувствовала облегчение. Поцеловала братика и бабушку, — они покидали Сицилию сегодня в ночь, — последний раз помахала собравшейся толпе гостей, и Томассо увез их.
Чувство облегчения оказалось недолговечным: она вспомнила, что предстоит еще вытерпеть прием в Палермо. Около двухсот друзей и деловых партнеров семьи Манзитти собрались в отеле «Палермо Хилтон» в ожидании своей очереди поднять тост за счастье новобрачных.
Когда она выразила сомнение, необходим ли второй прием, Карло жестко ответил:
— У отца плохо со здоровьем, и это не позволяет ему присутствовать ни крупных мероприятиях. Но имя Манзитти хорошо известно на острове, и все ожидают большого приема. Слишком много людей почувствуют себя оскорбленными, если их не пригласить принять участие в празднестве.
Они мчались по главному шоссе в Палермо, и Хэлин ощущала нарастающее где-то внутри напряжение. Она подняла руку и сняла большую шляпу. Зерна риса, оставшиеся на широких полях — им благословляли новобрачных гости — посыпались на Карло.
— Уже кидаешься в меня разными вещами, сага, — цинично поддел он ее. — Надеюсь, это не намек на то, чего мне ждать в будущем!
При этих словах низ живота у Хэлин скрутила спазма боли, напонимание о брачной ночи резануло по натянутым червам. Пауза неприлично затягивалась, и она сказала первое, что пришло в голову:
— Который час?
Ответом стал взрыв издевательского смеха. — Не волнуйся, Хэлина, у тебя еще есть несколько часов отсрочки. Я зарезервировал для нас с тобой многокомнатный люкс в отеле. Думал, у нас будет часок-другой расслабиться перед приемом, — он многозначительно усмехнулся, — но, к счастью для тебя, мы опаздываем. Гости уже подъезжают.
Хэлин с облегчением заметила, что машина тормозит. Они прибыли в отель, Карло вновь водрузил на себя личину любящего мужа я препроводил ее на прием. Как актер он был великолепен и наверняка дал бы фору Лоуренсу Оливье. От безукоризненно сшитого серого шелкового костюма до туфель ручной работы он всем своим существом, не прилагая к этому никаких усилий, излучал некое поле мужественности. Хэллин не могла не заметить завистливых взглядов большинства присутствующих женщин. У нее чуть не вырвался горький смешок. Боже, если бы они только знали, с какой охотой она бы поменялась с каждой из них местами.
По мере того, как время шло, она ощущала все большее напряжение. Сознание того, что Карло знает об этом, не приносило облегчения. Он смеялся и шутил со всеми и каждым, переходя от гостя к гостю, но старался не отдаляться от нее. Почему так происходит, спрашивала