Порочная страсть

меня на коленях и, может быть, я снизойду, — повернувшись на каблуках, он вышел и хлопнул дверью.
Хэлин опустилась в кресло, ее ноги дрожали. Он ушел, но легче ей от этого не стало. Она думала, что знает его во всех мыслимых состояниях, но это было что-то новое. Она все еще не могла собраться с мыслями, чтобы в точности уяснить, что именно он имел в виду. К тому же чувствовала себя слишком эмоционально выжатой, чтобы заняться этим. Ей надо бы себя поздравить: на этот раз она отвратила его от себя навсегда. Она прочла это в его глазах, когда он повернулся и покинул комнату. Так почему же она ощущала лишь холодное, отупляющее отчаяние?
Позднее, приняв душ и сменив туалет, Хэлин присоединилась к Карло в салоне, где София подала им кофе и сэндвичи. Она так суетилась вокруг Карло, будто он отсутствовал не три недели, а три месяца.
Он не пытался заговорить с ней. А когда Хэлин робко предположила, что пора отправляться к Селине в больницу, его презрительный взгляд и холодно-вежливый ответ чуть не довели ее до нервного срыва. У бедной Софии, которая деловито убирала посуду, не осталось никаких сомнений, что между ними произошло что-то серьезное.
Когда они приехали, Алдо и Анна были уже в больнице и встретили их с радостью. Седине стало намного лучше, ее глазки загорелись, когда она узнала дядю Карло. В ее компании Карло тоже стал совершенно другим человеком, его улыбка обрела теплоту и нежность, его терпение, когда он отвечал на ее детские вопросы, казалось неистощимым.
Алдо пригласил их поужинать в частный клуб, предварительно заказав там столик. Анна выглядела и чувствовала себя намного лучше, чем когда Хэлин виделась с ней в последний раз, и они мило беседовали под стук меняющихся тарелок. К Хэлин Карло по-прежнему был настроен крайне холодно, и друзья скоро поняли, что у них что-то неладно. По мере того, как вечер подходил к концу, Карло перестал даже утруждать себя обычной вежливостью. На каждое замечание Хэлин он отвечал ядовитым сарказмом. Одну особенно резкую колкость Хэлин просто не смогла вытерпеть — она извинилась и вышла в туалетную комнату. Анна тотчас последовала за ней, а ее первые слова были:
— Давай-ка, Хэлин, расскажи мне, что у вас случилось?
К ужасу Хэлин, из глаз у нее хлынули слезы, она разрыдалась и, растеряв последние остатки самообладания, выплакала душу на плече у Анны. Перемежая свой рассказ всхлипываниями, она вдруг выложила Анне всю историю, начиная с первого дня, когда она встретила Карло в Риме. То, что она доверила свою тайну кому-то еще, несколько уняло боль в сердце, слезы высохли, но реакция Анны оказалась для нее полной неожиданностью. Та расхохоталась.
— О, Хэлин, какая же ты дурочка! Карло никогда не смог бы жениться из мести, его отец еще — да, но сам Карло — никогда. Я знаю его много лет, он жесткий бизнесмен, но сердце у него действительно романтическое. Бог ты мой, девочка, да ведь он тебя любит. Всему миру это видно по его глазам каждый раз, когда он смотрит на тебя, а смотрит он на тебя большую часть времени.
Хэлин была потрясена реакцией Анны. Но когда она задумалась над тем, что та сказала, ее мысленному взору предстали яркие образы: красная роза в кофейной кружке, прогулка на вертолете, чтобы доставить ей удовольствие, вилла, которую он хотел назвать ее именем. Возможно, Анна права. В глубине ее сердца забрезжил первый слабый луч надежды. Может ли это быть, что Карло любит ее и любил всегда? В Риме она вначале верила, что да, любит. Кажется Ларошфуко сказал: «Когда любишь, сомневаешься даже в том, чему особенно веришь». Как это верно, подумала она.
Снова заговорила Анна:
— Послушай совета старой замужней женщины. Ты его любишь?
Хэлин уже не могла более отрицать этого. — О, да, всегда любила.
— Тогда иди и скажи ему об этом, пока не кончился вечер.
Это было бы нелегко. Кроме того, Хэлин вспомнила Катерину и тут же выложила Анне все про свой вчерашний телефонный звонок.
— Что бы Катерина ни делала в квартире Карло вчера вечером, она делала это с Диего. Они вчера поженились. А еще несколько недель назад было условлено, что они снимут на время квартиру Карло. Ну, как тебя после этого можно назвать, Хэлин! Карло не ожидал, что ему вдруг самому понадобится квартира. Если ты поинтересуешься у него, то, наверное, выяснится, что он провел ночь в гостинице.
Хэлин почувствовала, как с нее свалилась огромная тяжесть, и ее лицо озарила счастливая улыбка. — Анна, я так рада, что поговорила с тобой. Я чувствую себя в миллион раз лучше. Наверное, никогда не смогу тебя как следует отблагодарить!
— Нечего меня благодарить, лучше сделай так, чтобы поправить дела с собственным мужем. А теперь приведи-ка лицо в порядок и давай вернемся к мужчинам,