Что делать, если оказываешься в мире, где одна половина его обитателей жаждет твоей смерти, а другая просит их спасти? Причем грань между врагами и друзьями настолько размыта, что сразу и не поймешь, кто есть кто.
Авторы: Чернованова Валерия Михайловна
отвернуться, чтобы не быть свидетелями этой унизительной для меня сцены. Другие же, наоборот, продолжали наблюдать за мной и Владыкой и, думаю, с удовольствием представляли, как завтра о нашей ссоре станет судачить весь замок.
Я зажмурилась и постаралась сделать вид, что не слышу его слов. Да что же он со мной делает?! Еще немного – и я лишусь рассудка.
– Ну же, иди. Чего же ты ждешь? Тебя никто не держит, – усмехнулся он, но хватки не ослабил.
– Ты – монстр.
– И моя последняя песня, – тем временем говорила Амелия. – Мелодию я написала давно, а слова пришли неожиданно вчера ночью. Надеюсь, она вам понравится.
Коснувшись струн, Амелия запела:
Я вырваться хочу из плена глаз,
Молю о прекращении мучений.
Но вновь и вновь обрывки резких фраз
Рождаются в горячей мгле затмений.
Рок прав, с тобою вместе мы – война,
Нас разделила ночь непониманий.
Ты – тьма, я тьмой не стану никогда.
Сожгу последний мост воспоминаний.
Дорриэн разжал пальцы и выпустил мою руку. Я глянула на эмпата и, заметив на его лице отрешенное выражение, не выдержала, вскочила и побежала прочь. Общество провожало меня ехидными, насмешливыми взглядами.
Я задыхалась. Корсаж сдавил грудь, не давал свободно вздохнуть. Очутившись в темном коридоре Ирриэтона, прислонилась к стене. Боже! Сколько еще будет продолжаться эта пытка?! Я ненавижу его! Ненавижу!
С трудом передвигая ногами, наконецто добралась до своей комнаты и позволила себе разрыдаться. Слезы вместе с хрипами вырвались наружу и заглушили все остальные звуки. Не чувствуя больше своего тела, я опустилась на пол и прислонилась спиной к двери. Зарывшись лицом в подол платья, судорожно всхлипывала, содрогаясь от рвущихся наружу рыданий. Хотелось одного – скрыться от целого мира. Навсегда запереться в этой комнате, как в последнем прибежище для своего истерзанного сердца.
– Нарин, открой!
Советник. Опять его демоны принесли в неподходящий момент!
– Убирайся, Воллэн! Оставь меня в покое!
Я вцепилась руками в тонкую ткань платья и, до боли закусив губу, застонала. Такое ощущение, будто в сердце впились тысячи острых иголочек. Снова и снова они пронзали меня, причиняя дикую боль.
– Давай поговорим!
Поговорим? О чем? Последние недели я только и делала, что говорила. Пыталась достучаться до бесчувственного сердца Владыки, который заставлял меня страдать каждый раз, когда я с ним говорила.
– Воллэн, оставь меня! Уходи!
Меньше всего мне сейчас хотелось видеть когонибудь и говорить.
Лучше бы умерла тогда, в автокатастрофе. Умерла и не очутилась на Этаре, не узнала, какой он на самом деле, Дорриэн. Мой Владыка.
Я жалобно заскулила, словно побитая собака, выгнанная жестокосердным хозяином на улицу в лютый мороз.
Воллэн больше не стучал. Надеюсь, ушел.
Карабкаясь по стене, нашарила рукой кинжал, одиноко лежащий на маленьком столике. Кинжал. Какой же красивый и холодный, он способен в один миг прекратить все мои мучения. Такой же красивый и такой же холодный, как Владыка.
Я сделала несколько шагов и без сил опустилась посреди комнаты. Сильный порыв ветра распахнул окно, пропуская внутрь тусклый свет луны. Сидя на полу, я с упоением разглядывала острое сверкающее лезвие.
Ведь когданибудь эта пытка закончится. Не станет меня. Не станет Владыки. И о моей печальной любви никто не вспомнит. Все забудется. А этот маленький кусочек металла, – не он ли та туманная дорога к столь желанному мною забытью?
Возможно, если я умру снова, окажусь в своем далеком мире, где не будет Владыки и его холодных зеленых глаз. Или попаду в ад. Не все ли равно? Главное, что я буду далеко, и Дорриэн больше никогда не сможет причинить мне боль.
Последний раз судорожно вздохнув, я направила лезвие себе в грудь. Один рывок – и меня здесь не будет…
Воллэн
Я вовремя заметил Нарин. Белая словно снег, она на подкашивающихся ногах пересекла зал, диким взглядом окинула попадающихся ей навстречу придворных. Мне стало страшно. Доселе я никогда не видел у нее такого затравленного взгляда. Что же Дорриэн мог ей наговорить? Смотря девушке вослед, Владыка зло усмехался, явно получая удовольствие от созерцания страданий посланницы.
За последний месяц он сильно изменился. Стал другим. Это заметили все. Так же, как и то, что больше всего от него доставалось Нарин.
Я поспешил за девушкой.
