Что делать, если оказываешься в мире, где одна половина его обитателей жаждет твоей смерти, а другая просит их спасти? Причем грань между врагами и друзьями настолько размыта, что сразу и не поймешь, кто есть кто.
Авторы: Чернованова Валерия Михайловна
найдем его. Чего бы это ни стоило… Вы будете вместе.
– Нет, – пробормотала я в ответ, не отводя взгляда с того места, где только что стоял мой муж. – Нет…
Минуты перестали бежать. Время остановилось… вместе с моим сердцем. Казалось, уже ничто не сможет разорвать внезапно охватившую разум тьму… И пустоту…
– Нарин, – проговорил советник, опускаясь рядом со мной. – Ты должна выйти к эмпатам. Нельзя, чтобы они узнали, что произошло. Мы чтонибудь придумаем. Дорриэн вернется.
– Я? Выйти? Зачем?
– Ты – Владычица. Они хотят тебя видеть.
Я встала на колени и, сжав голову руками, прорыдала:
– Я – не Владычица. Я – никто. Я – мертвая.
Чьито руки подняли меня и повели по коридорам замка. Тихие голоса шептали, пытались утешить, привести в чувство, а я шла на подкашивающихся ногах и ничего не понимала. Ничего не чувствовала, кроме дикой боли, сжигающей все внутри.
Толпа восторженно зааплодировала, приветствуя повелительницу. Крики, смех, поздравления…
– Улыбайся, – шептал голос советника. – Умоляю, улыбайся.
И я улыбалась. Слезы стекали по лицу, а я улыбалась. Я, Владычица эмпатов, стояла перед своим народом и улыбалась. Я вглядывалась в чужие лица, пытаясь отыскать в них родной образ. Но его не было. Его похитили вместе с моей душой. Вместе с жизнью…
Голоса смолкли, Ирриэтон погрузился в сон, а гдето далеко слышался тихий плач его Владычицы. Опустившись на колени, она смотрела на звездное небо и побелевшими от боли губами шептала клятву. Нарин клялась вернуть свою любовь, а вместе с ней и свою жизнь…
Солнце клонилось к горизонту. Косые лучи скользили по полю, таяли на лепестках цветов, касались век, трепетали на моих губах. Ветер ласково перебирал волосы, нашептывал слова любви.
Как же хорошо!
Прозрачная травинка коснулась щеки. Я заглянула в глаза любимого, в них плясали озорные искорки. Дорриэн улыбался, наблюдая за моими попытками уклониться от неугомонной травинки. Потом, отбросив стебелек, привлек меня к себе, поцеловал долгим, полным страсти и нежности поцелуем. Я замурлыкала от блаженства, положила голову ему на грудь, обвела взглядом окрестности. Сколько красок! Трава цвета изумруда, оттененная красными и желтыми бликами, голубой небосвод с белыми хлопьями облаков, медный диск, постепенно тающий за горизонтом…
Сильные руки скользили по моему телу, заставляли трепетать от малейшего прикосновения. А в шелесте ветра слышались дивные звуки, наполняющие сердце сладкой истомой.
– Мне пора, – прошептал Дорриэн, в последний раз коснувшись губами моих ресниц.
– Не уходи, – попросила я, пытаясь его удержать.
– Но я вернусь. И буду приходить снова и снова…
Темная фигура быстро удалялась, растворяясь в багровых лучах заходящего солнца. А я тихо плакала, чувствуя, как сжимается сердце от повеявшего вдруг из ниоткуда резкого холода. Сильный порыв ветра взметнул к небу желтые листья, все вокруг накрыла ночь. Задыхаясь от густого вязкого тумана, проникающего глубоко в легкие, побежала за любимым. За тем, кто был частью моей жизни. За тем, кто стал для меня сердцем и душой.
Яркая искра, полоснув небо, расколола его на части. На землю посыпались крупные капли дождя. Я вглядывалась в темноту, стараясь отыскать свою потерянную душу. Но она исчезла точно так же, как исчезала каждую ночь.
– Вернись! – упав в изнеможении на колени, зарыдала я. – Не оставляй меня. Прошу! Я не могу без тебя…
В. Домиль
Драгония. Эсферон. 10237 год правления
династии Тэр ашт’ Сэйн
Нарин и Воллэн
– Ну как я тебе?
Покружившись перед зеркалом, повернулась к Воллэну. Тот сдвинул брови и возмущенно клацнул клыками.
– Зачем ты это сделала?!
– Тебе не нравится? – обиженно поджала губы. – А помоему, очень даже ничего.
– Ты с этой прической стала похожа на мальчишку! – Советник закатил глаза. – Как можно так себя вести? Ты ведь Владычица!
Владычица, Владычица… Сколько можно об этом долдонить?! Каждое утро у нас начиналось с того, что Воллэн заходил ко мне, самым наглым образом нарушая сон своей государыни, и принимался читать нотации. То я слишком строга со своими подданными, то, наоборот, распустила их так, что дальше некуда, и к тому же позволила сесть себе на голову. Иногда он ругал меня за то, что Владычица не удосужилась явиться на совет или не пожелала самолично встретить дорогих иностранных послов. И даже когда я скрепя сердце
