Что делать, если оказываешься в мире, где одна половина его обитателей жаждет твоей смерти, а другая просит их спасти? Причем грань между врагами и друзьями настолько размыта, что сразу и не поймешь, кто есть кто.
Авторы: Чернованова Валерия Михайловна
трудом создавали для себя, умирал, превращался в ледышку. Таким же холодным и пустым было сердце Дорриэна. Он покинул наше тайное место свиданий и больше не желал возвращаться. Не желал слышать моих отчаянных рыданий в пустоту.
Позади от чьхто торопливых шагов захрустел снег, и я обернулась. Дорриэн посмотрел на меня отстраненным взглядом, лишь на миг в его зеленых глазах промелькнула горечь потери чегото важного, а потом, так и не сказав ни слова, Владыка заспешил вверх по склону.
– Не уходи! – Осознав, что еще одного расставания я не переживу, бросилась за любимым, увязая в глубоких сугробах. – Возьми меня с собой! Я не хочу возвращаться в тот мир, если в нем не будет тебя!
– Ты не нужна мне, – прошелестели равнодушные губы.
И этот шепот, усиленный во сто крат изменчивым эхом, обрушился на меня всей своей мощью. Только мысли о новой разлуке, о том, что не успела высказать, придавали сил и заставляли идти вперед, пока запорошенная тропка не привела к пещере, в которой Дорриэн, лишь на миг обернувшись, тотчас скрылся. Не чувствуя собственного тела, я бежала по ледяному лабиринту. Но сколько ни ускоряла шаг, размытая фигура эмпата, постепенно тающая в серых сумерках, с каждой секундой отдалялась от меня.
Снежная баррикада, словно выросшая из ниоткуда, положила конец моей гонке за призрачной мечтой. В отчаянии уперлась в нее руками, стараясь разбросать снежные глыбы, разлучившие меня с любимым. От напряжения ладони окаменели. Еще одно усилие, и преграда начала рушиться, распадаясь на огромные комья, а те, подобно снежной лавине, неслись в бездонную пропасть, по одну сторону которой стояла я, а по другую – исчезала фигура любимого, постепенно превращаясь в едва различимую тень…
N. N.
Нарин и феникс
Мой тревожный полусон прервал пронзительный крик феникса. Птица кружила вокруг башни; расправив огненные крылья, билась клювом в окно, пытаясь пробраться к своей хозяйке, но заговоренное стекло не поддавалось ее яростному натиску. Точно так же, как не поддавались моей силе заколдованные стены, которые я в порыве отчаяния пыталась превратить в крошево. Могущество Велены оказалось ничем перед сплоченными действиями придворных магов. Я стала пленницей в собственном замке, перебралась из королевских покоев в северную башню, предназначенную, как шепнул мне по секрету Лонар, для особо опасных преступников.
Подойдя к окну, уперлась в него ладонью. Феня замер на узком карнизе, приник клювиком к прозрачной поверхности, исполосованной дождем.
– Все будет хорошо. – Горячее дыхание, согревая стеклянную преграду, покрывало ее мутной пеленой. – Обещаю.
Невыносимо было смотреть в эти черничные глазки, полные тоски, боли и осознания собственного бессилия.
Выдавив из себя вымученную улыбку, ласково произнесла:
– Возвращайся к моим друзьям, будь с ними. И не давай в обиду Лучика, – лукаво подмигнула своему любимцу.
Тот издал гортанный звук, чемто похожий на недовольное фырканье, потом, резко взмахнув крыльями, отчего крупные брызги разлетелись в стороны, растворился в тумане.
И снова я осталась одна. Поплотнее запахнув шаль, подбросила в камин поленья. Почти угасшее пламя с благодарностью приняло неожиданное подношение и, задорно шипя, принялось облизывать сухое дерево, живо превращая его в золу.
День протекал мучительно медленно. Постепенно комнату заполнил сумрак. Громоздкая старинная мебель, подернутая паутиной, темнела по углам. Огромных размеров кровать с тяжелым балдахином, за многие годы напитавшимся пылью, совсем не располагала к приятному отдыху. Ее массивная спинка, увенчанная рельефными изображениями диковинных животных, выглядела жутковато. Казалось, стоит только приклонить голову на подушку, как неведомые твари оживут и накинутся на тебя.
Свернувшись клубочком на краю неудобного ложа, я казалась самой себе маленькой и беспомощной, меня как будто заживо похоронили в этой роскошной темнице. Со стен пялились злобные физиономии неизвестных эмпатов. Под перекрестным огнем их пристальных взглядов и думать не стоило о безмятежном сне.
Только поздней ночью, сморенная усталостью, все же сумела забыться. В своем кошмаре я звала Дорриэна, вновь и вновь повторяла имя любимого в надежде, что он услышит меня и придет. Но когда вместо него передо мной предстал совершенно незнакомый мужчина, жестокий в своем равнодушии, я окончательно поняла: если не решусь на отчаянный шаг, потеряю мужа навсегда.
Очнулась уже на рассвете. В окна заглядывали
