После Апокалипсиса

быстро, очень быстро.
Сейчас.
— Не надо, — повторил он, — пожалуйста, не надо! Я всего лишь маленький мальчик! Я говорю правду! Я…
— Молись, урод! Ты, выро…
Часовой охнул и смолк.
Фома вдруг понял, что вокруг совсем светло, и увидел, что в узкой смотровой щели торчит, покачиваясь, стрела с зеленым оперением.
Вторая лодка вынырнула из дальних зарослей и тут же ушла обратно, в спасительный частокол тростника. Фома прыгнул в воду и сделал несколько отчаянных гребков.
«Водяной конь! — подумал он в ужасе, — водяной конь…»
Он нырнул как можно глубже, с открытыми глазами, изо рта рванулись к поверхности серебряные пузырьки. Далеко над головой что-то сказало:
— Так-так-так…
Пули прошли рядом с ним, он видел, как они висят в толще воды, — кусочки металла в стеклянистой оболочке из пузырьков, словно коконы пауков-серебрянок.
Дно второй лодки висело совсем близко, он отчаянным усилием выставил из воды руку и кто-то там, в лодке схватил эту руку за запястье длинными цепкими пальцами.
Переваливаясь животом, кашляя, Фома оказался в лодке. Тот, что тащил его, покачнулся и откинулся назад, в ухе — серебряная рыбка с рубиновым глазом, во лбу — черная дыра, как у того, тогда… Еще двое кэлпи одновременно ударили шестами, лодка скользнула по воде, как пущенная из лука зеленая стрела…
Фома сидел на дне лодки, обхватив колени руками, и трясся, он никак не мог заплакать. Где-то далеко, надрываясь, выла сирена.
Кэлпи отложил шест и обернулся к нему.
— Ты нам должен, — сказал он и ударил Фому по лицу.
Голова Фомы мотнулась, из носа потекли две струйки крови, но он промолчал, только вытер рукой верхнюю губу.
— Из-за тебя слишком много смертей, — сказал кэлпи сквозь зубы и опять занес руку для удара.
Второй положил ему руку на плечо.
— Это наш бард. Это все-таки наш бард!
И тут Фома заплакал — отчаянно, взахлеб, вытирая руками злые слезы.
— Что вы со мной сделали? Зачем? Я вас ненавижу, ненавижу, ненавижу!
Кэлпи, тот, что сдержал удар своего напарника, положил руку ему на плечо:
— О, наш бард, о наш любимый. Все будет хорошо. Теперь все будет хорошо.
Что-то в груди у Фомы лопнуло, словно горячий пузырь, дышать стало легче, и он, уже не стесняясь своих слез, отчаянно припал к груди своего врага.

— Встань, Белаква. Повтори, что я сказал?
Хромоножка в раздражении прошелся взад-вперед.
Говорили, вместо одной ноги у него протез. Говорили, когда-то, давным-давно, он нарвался на минную растяжку.
Фома в растерянности хлопал глазами. Мыслями он был далеко, Хромоножка застиг его врасплох. Справедливости ради надо сказать, что это ему удавалось довольно часто.
— Белаква очень занят, — ядовито сказал Хромоножка, — Белаква считает мух. Он у нас большой ученый, верно, Белаква?
Ученики охотно рассмеялись. Они всегда смеялись таким шуткам Хромоножки, потому что это было безопасно и весело.
— Так о чем я только что говорил, Белаква?
Фома изо всех сил скосил глаза, заглядывая в тетрадку соседа.
— Что никаких Территорий раньше не было. И Метрополии тоже. Вернее, вся земля была как одна сплошная Метрополия. Потом уровень воды повысился, а изотерма подвинулась…
— Изотерма подвинулась, — ядовитым голосом сказал Хромоножка, — понятно. Почему же, как ты выражаешься, изотерма подвинулась, Белаква?
— Льды потаяли, — сказал Фома.
— Садись, Белаква, — разочарованно велел Хромоножка. — Так вот, в результате того, что уровень моря значительно повысился, значительная часть континента оказалась под водой, образовав Дельту — залитую водой низменность с многочисленными рукавами-протоками и своеобразной флорой и фауной.
Численность человечества сократилась в сотни раз, сейчас общая численность населения насчитывает около десяти миллионов, из которых две трети проживают на остатках суши, когда-то бывших высокогорьем. Остальные… Сколько, Белаква?
«Да что он ко мне прицепился, в самом деле?» — подумал Фома.
— Три миллиона, — сказал он, произведя в уме нехитрые подсчеты.
— Проживают на так называемых Территориях, искусственных насыпных укрепленных сооружениях, чье назначение… Как называются ресурсы, ограничивающие численность, Белаква? Встань, когда с тобой разговаривают!
— Ли… как-то, — честно сказал Фома.
— Лимитирующими. Так вот, для человечества такими ресурсами являются… Слушаю, Белаква.
— Нефть, — сказал Фома, — углеводороды. Металл… Ну… еще еда.
— Белаква у нас интересуется не только мухами, — сказал Хромоножка, —