После Апокалипсиса

— визгнул Стас. Ты вор, сказал я ему, сдерживая гнев. Ты хуже вора, сказал я ему, а он продолжал бредить: «Это же моё… Бездарь… Это моё… Ничтожество…» Он просто безумен, успокаивал я себя, он явно болен, но его чудовищные оскорбления хлестали меня по щекам, и я не сдержался, крикнул — «Заткнись!» — а он долбил и долбил одно и то же, какой-то вздор насчёт плагиата, творчества и светоча. Его слова многократным эхом отражались от стен, и тогда, не в силах унять поток гадостей, несущихся со всех сторон, я мысленно воззвал к Спасительнице. Молю Тебя! Молю Тебя, помоги! Открой ему правду! Открой им всем правду обо мне — всем, кто остался и кто явится сюда, — ведь я гений? Ведь да?.. Наверное, я непроизвольно говорил вслух, потому что голоса неожиданно смолкли. «Не трожь звезду! — осмысленно произнёс Стас и хрипло расхохотался. — Ну ты и грязь. Я раскусил тебя, ты ничего не сделал сам, ты всё это украл, — его дрожащий палец указывал на мой архив. — У меня украл». «Убирайся вон!!!» — приказал я, поднял с пола ворованную повесть и швырнул её к лазу. Бросок был на редкость удачен: пачка бумаги попала точно в стоявшую на камне свечу, опрокинула её и погасила. Глаза у Стаса остекленели. Он изо всех сил хрястнул ногой по фонарику, а я, раззява, не успел предотвратить это бессмысленное варварство. В бункере стало темно. Драться оказалось трудно, врага было не видно, но мы всё же сцепились, завозились яростно, разбрасывая по полу рукописи, втаптывая в пыль итог всей моей жизни. «3-з-зря! — злорадно шипел негодяй. — Понял? Всё уже написано! Мной, понял?» Я молча тыкал одной рукой во что-то мягкое, другой лихорадочно нашаривал лом, и я бы наверняка убил этого грязного старика, если бы не ужасная мысль, вонзившаяся мне в мозг.
33. Мы одновременно прекратили возню, осознав, что нас окружает кромешный мрак. Я с трепетом поднял голову. В проломе слабо мерцало тёмное ночное небо: Спасительницы не было. Она погасла, ушла, бросила меня! И тогда я бессильно опустился на колени, спрятал морщинистое лицо в ладонях, жутко завыл, а где-то рядом меня отчаянно проклинал чужой ненавистный голос.

1985

— Бэтмены уже побывали здесь, — заявил Гарри Шалун. — И выковырнули всех, кого смогли. Нечего ловить.
Он презрительно сплюнул себе под ноги и поправил ритуальную бороду из ваты. Борода была новая, от прежней она выгодно отличалась и белизной, и пышностью. Старая, честно говоря, давно уже напоминала косу Плешивого Бо, так что многие сантаклаусы начали перешептываться и посмеиваться над Шалуном, а Тугодум Лью даже вякнул что-то насчет переизбрания президента. Конечно, Тугодуму кто-то подсказал, сам он до такого не дорулил бы. Но тенденция, как говорит Миль-Раб, заставляла задуматься.
Короче, новая борода, которую они нашли во время последней ходки в Л’Анж, была как нельзя кстати. Тогда же сантаклаусы набрали много других полезных вещей, так что племя оказалось обеспечено и едой, и оружием на несколько месяцев вперед. Но вот рабов не хватало, поэтому Шалун решил вести сантаклаусов в новый набег. Заодно, думал он, покажу им, кто здесь президент, всем этим Тайсонам и Джексонам. Будут знать!
И вот на тебе: льдосейф, где уже успели поживиться бэтмены! Не иначе, кто-то