После смерти

Куча документов, проектов и распоряжений подготовлена за последнее время. Всё будет меняться в стране. И сама страна будет меняться!
Довольно этих глупых боданий с Западом. С идеей мировой революции пора кончать, это утопия. Имя Берии станет нарицательным, знаменующим разворот СССР от холодной войны к здоровому сотрудничеству. Ему будут аплодировать и Европа, и Америка!
Он дописал записку — план реформирования МВД, которую готовил, и вложил её в папку. Хватит на сегодня. Пятница, конец недели, жарко… Пора на дачу.
В это время из дальней прихожей донеслись топот, крики и стрельба. Не успел он удивиться, как двери кабинета вышибли ногой, и на него уставился тупой ствол автомата ППШ с большим круглым диском.
«Микита мокроделов прислал!..» — успел подумать Лаврентий, прежде чем его изрешетило.
Вскоре по радио было объявлено, что Лаврентий Берия арестован и изобличён как враг народа, пособник мирового империализма и шпион. О его смерти не было ни слова.

Вот они, соратники-то, боевые товарищи по партии что вытворяют!.. Вот такие верные ленинцы! Вот вам и принцип демократического централизма!

*     *     *

…Цветёт в Тбилиси алыча
Не для Лаврентий Палыча,
А для Клемент Ефремыча
И Вячеслав Михалыча.

*     *     *

…Князь достал из стола пузырёк с живой водой и омочил ею куколку. Сухая куколка быстро стала набухать, обретая плоть.
— Восстань, мудак! – насмешливо пророкотал Князь и ткнул её пальцем. – И виждь, и внемли!
И маленький, пятисантиметровый Сталин встал с подушечки на ноги, вынул изо рта трубочку и стал удивлённо оглядываться…
В тёмном пространстве над ним висели огромные, жуткие рогатые морды, которые с интересом его разглядывали. Их происхождение, как и его местонахождение не оставляло сомнений: это была преисподняя. Иосиф затрясся, да так и сел…
— Ишь, какой экземпляр! – довольно загудел громовой голос, эхом отражаясь от сводов. – Генералиссимус! Шустрый малый.
— Так точно, Ваше Величество, шустрый! – доложил Агасфер. — Из простого семинариста за тридцать лет стал диктатором огромной империи. Безо всяких родственных связей и протежирования.
— Молодец! – удивился Люцифер. – Хотя у меня тут все такие… В моей коробочке. Ты мою коллекцию видел?
— Никак нет, ваше Адское Величество, — почтительно отвечал Агасфер. – Не доводилось.
Князь  с трудом вынес своё огромное тело из-за стола, отошёл, громыхая пудовыми копытами, к дальним шкапам, и вскоре вернулся с широкой чёрной коробкой. На столе, под светом тысячесвечёвой лампы, он любовно, с наслаждением истого коллекционера,  отрыл её.
Агасфер смотрел во все глаза: это была знаменитая на всю преисподнюю (поговаривали, что знаменита она была и выше!) коллекция великих и ужасных грешников, собранных Князем Тьмы за всю короткую сознательную историю греховного человечества.
На плотных листах картона, на красных подушечках в форме сердец лежали, приколотые булавками, ставшие ныне маленькими, но великие в своих кровавых деяниях преступники и монстры всех времён и народов. Яркий свет пробудил их, и они зашевелились.
— Вот они, милые! – довольно рокотал Люцифер, касаясь их специальным пинцетиком и заставляя корчиться. – Вот, гляди… Они тут у меня по эпохам. Вот Нерон, вот Калигула, Тиберий… совсем они захирел, эти римляне… Надо их живой водичкой окропить… Понтий Пилат, видишь? Вот этот, в белом плаще с кровавым подбоем. Отважнейший был воин, между прочим! Но однажды, уже в старости, пребывая на высоком посту, струсил. Убоялся ответственности и умыл руки… И вот он здесь, у меня.  Ну, что скажешь, Пилат Понтийский? – и Князь шевельнул его пинцетиком.
— Не может быть власти лучше, чем власть императора Тиберия! – заверещал очнувшийся Пилат тоненьким фальцетом.
— Совсем с ума сошёл… — огорчился демон. – И Тиберий твой здесь! Вот он, смотри-ка… На соседней подушечке.
Пилат скосил глаза, увидел распятого на подушке Тиберия, нанизанного на булавку, и в ужасе прошептал:
— Великий Кесарь!
— Вот тебе твой кесарь, — прогремело над ними, и Хозяин коллекции выдернул из обоих булавки, и поставил их на стол. — Разомнитесь маленько, грешники. Далеко-то не убежите…
Старику Тиберию было нехорошо: он стоял, но клонился вперёд, зажимая руками дырку в брюхе. Пилат поддержал его, и они вместе опустились на пол. Вскоре к ним присоединился Калигула. На грязно-белой тоге его спереди и сзади расплывались кровавые пятна.
— Приветствую вас, патриции, – говорил он, тоже кривясь и держась за живот. – Да что же это?.. – посмотрел он на окровавленные руки. — Кто-нибудь знает, где мы?